Прошлое

Главные страхи Владимира Маяковского

2017-07-15 09:15:40

Гениальный поэт и художник, он выстроил образ титана, «глыбы» от искусства. Человек невротичный, он остро переживал свою монументальность.

Мизофобия

Самой известной фобией Маяковского была мизофобия (mysophobia; греч. mysos — грязь + фобия), навязчивый страх загрязнения или заражения. Маяковский принимал изощренные меры, чтобы не подхватить какую-нибудь заразу, никогда не брался за дверные ручки голыми пальцами – просовывал платок или бумажку. Поэт всегда возил с собой стакан и мыльницу, мыл руки после каждого рукопожатия. В парикмахерской Маяковский требовал полной дезинфекции. Такая болезненная склонность к чистоте развилась в нём из-за того, что отец Маяковского умер от заражения крови после того, как укололся простой иголкой, сшивая бумаги. Страх Маяковского был настолько силён, что из-за него у поэта случались судороги.

Страх одиночества

komsomol03-663x354

Маяковский боялся одиночества. Он всегда был в центре внимания, первый в кругу футуристов, первый пролетарский поэт, он не мог оставаться один. В его непростых отношениях с женщинами эта потребность также проявлялась довольно навязчиво. О его многочисленных романах ходили слухи, но чего в этих романах было больше – глубоких чувств или страха остаться одному? Перед самоубийством Маяковского, Вероника Полонская, которую он уговаривал остаться, ушла, поэт остался один, раздался выстрел.

Болезненная самооценка

mayakovsky-3

Маяковский был гениальным поэтом, но, по его собственному выражению, «наступил на горло собственной песне». При организации выставки, приуроченной к 20-летию творческой деятельности, Маяковский столкнулся с непреодолимыми препятствиями. Он начал терять популярность, подвергался серьёзной критике, всё чаще его называли «попутчиком», Маяковский оказался в атмосфере отчуждения и цеховой травли. Большой талант, выставляющий сам себя монументальным гигантом, Маяковский был ранимым, мнительным человеком с болезненной самооценкой. Он поднялся на такую высоту, как таланта, так и популярности, рухнуть с которой он просто не мог. «Точка пули в конце» стала логичным итогом его терзаний о собственном месте в пантеоне искусства.

Страх обыденности

novodv-new_2012_mayakovskiy

Маяковский не терпел обыденности. В своём итоговом предсмертном стихотворении он пишет о «любовной лодке, разбившейся о быт». Бег от обыденности, от быта и обыкновенности был для Маяковского навязчивой фобией. Он одевался в необычную одежду, первым привёз в Союз «Рено», был модником и франтом. Семейную жизнь Маяковского также нельзя назвать стандартной. Жизнь втроём с Бриками – эту ячейку общества не назовёшь крепкой советской семьёй. Во всех своих действиях Маяковский стремился проявить оригинальность, в творчестве, в увлечениях, в любви. В последний год жизни поэт думал о создании семьи, но смог бы он в ней ужиться и стать обычным добропорядочным семьянином?

«Хулиган от застенчивости»

222188896

Маяковский в своём творчестве настойчиво выстраивал собственный образ «глыбы» и могучего человека. Он действительно был высоким и крупным, но в отношении своих сил сильно преувеличивал собственную «маскулинность». Маяковский избегал конфронтаций на уровне физических «разборок», один раз даже открыто отказался от вызова на дуэль. Страх оказаться слабым преследовал поэта. В стихах и речах Маяковский был Голиафом, но в жизни был человеком достаточно невротичным, Горький очень метко сказал про Маяковского «хулиган от застенчивости». Удивительно, как это сочеталось в одном человеке: с одной стороны – образ буяна, богоборца и драчуна, с другой – закомплексованный и нервный истерик, не переживший своих подростковых страхов.

Страх сойти с ума

поэт-Владимир-Маяковский

Маяковский боялся сойти с ума. Титаническая работа, происходившая в мозгу этого гениального человека не могла не приводить его к страху оказаться без главной опоры его жизни, без рассудка, без способности мыслить здраво. Раздвоение личности, вызванное комплексами и страхами, постоянно преследовали «пролетарского поэта». Он чётко осознавал, что потеряй он рассудок, он будет никому не нужен, о нём забудут так же, как забывали о многих других, не менее талантливых и одарённых. Живя в литературной среде, где не было недостатка в эксцентричных людях, своим поведением вызывавших сомнения в адекватности, Маяковский ходил по узкому мостику, по грани разума и безумия. «Не дай мне Бог сойти с ума,» - эти слова Пушкина можно с уверенностью отнести и к страхам Маяковского.

"С тех пор, как все мужчины умерли..."

f0807101417

Страх мужской недееспособности, главный мужской страх, был присущ и Маяковскому. В своих стихах поэт навязчиво выстраивает образ эдакого грубого мачо. Не надо быть специалистом и посвященным, чтобы в настойчивых жалобах гиганта-самца увидеть перевернутые детские страхи. "Голодным самкам накормим желания, "проститутки, как святыню, на руках понесут" - эти построения слишком демонстративны, слишком громки и слишком нервозны, чтобы означать что-либо иное, кроме тайной неуверенности в себе. А образ отдающейся - неотдающейся женщины (земли, славы, толпы и т. л.) и вовсе не нуждается ни в какой расшифровке. Эту детскую неуверенность Маяковского зорко подметил Бенедикт Лившиц, чуть не с первого их знакомства в 13-м году. Уже была написана "Кофта фата": "Пусть земля кричит, в покое обабившись: "Ты зеленые весны идешь насиловать!" ...Женщины, любящие мое мясо, и эта..." . Лившиц, человек наблюдательный и умный, к тому же хорошо знакомый с психоанализом, обратил внимание и на то, как Маяковский распевает стихи Игоря Северянина, тогда еще любимого им поэта, сильно акцентируя первую строчку: "С тех пор, как все мужчины умерли...". Лившиц пишет: "Зачем с такой настойчивостью смаковать перспективу исчезновения всех мужчин на земле? - думал я. Нет ли тут проявления того, что Фрейд назвал Selbst-minderwertigkeit,- сознания, быть может, только временного, собственной малозначительности? Я высказал свою догадку Володе - и попал прямо в цель".

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий необходимо
Рекомендуемые статьи
Рекламные статьи