Дома, построенные немецкими пленными: что с ними не так
Во многих городах бывшего СССР ходит легенда. Взглянув на крепкий, с «готическими» эркерами малоэтажный дом первых послевоенных лет, старожилы обязательно скажут: «Это немцы строили». Якобы пленные мастера возводили эти здания на совесть, отсюда и их непохожесть на позднейшую советскую архитектуру. Но так ли это?
Как обстояло дело в действительности?
После войны в советском плену действительно находилось около 3,2 миллиона военнослужащих немецкой национальности. Однако массовая репатриация началась почти сразу: к 1947 году домой вернулось 800 тысяч, а к концу 1949-го — уже более 1,7 миллиона. К 1950 году в СССР оставалось лишь 13,5 тысяч осуждённых военных преступников (последних отпустили в 1956-м).
Таким образом, широкое привлечение немцев к масштабным стройкам было возможно лишь в очень короткий пятилетний период (1945–1949), а не десятилетиями, как любят думать. И работать они могли лишь на части объектов.
На стройки немцев брали охотно, и причины были не столько в их квалификации, сколько в прагматике и стереотипах.
Советское убеждение в том, что немец — от природы аккуратный и качественный работник. Этот образ использовала и пропаганда: мол, пусть заслуженно восстанавливают то, что разрушили.
Условия труда. Строительство было для пленных «лазейкой»: оно означало смягчение режима, денежное довольствие и возможность подкормиться. Воспользовавшись этим, многие немцы на ходу записывались в каменщики и штукатуры, даже не имея опыта.
Как вспоминал пленный майор Рольф Грамс, работавший в Сталинграде, языковой барьер позволял им вести свою отчётность и завышать показатели, получая за это полную пайку и премии. Фактически это была массовая «халтура» и «очковтирательство», о последствиях которых они не думали, надеясь скоро уехать.
Что строили? Элитные «сталинки» или бараки?
Не всякие послевоенные дома в СССР строили именно пленные немцы (или их бывшие союзники). И особенности архитектуры не являются признаком, позволяющим определить, что их строили немцы.
Дело в том, что вся послевоенная жилая застройка велась по типовым проектам, составленным советскими архитекторами. Немцы привлекались ведь только как рабочая сила.
Якуты: самые шокирующие факты
Нас удивляют облик и конструктивные особенности домов первых послевоенных лет – их малоэтажность (от двух до четырёх этажей), мансарды, эркеры и прочие элементы, придающие им какой-то «готический» вид, а также типовое разнообразие. Немецкие строители тут ни при чём. В Советском Союзе того времени были принято проектировать дома подобным образом. И до начала массового возведения «хрущёвок» в конце 1950-х гг., придавалось большое значение градостроительной эстетике.
Жилая застройка того времени также сильно различалась. Капитальные «сталинские» жилые дома, строившиеся в 1940-50-е гг. и по сей день считающиеся элитными, во многих советских больших городах, возводились, как правило, силами отобранных советских рабочих, чья квалификация не вызывала сомнений. Подневольный же труд военнопленных использовался для возведения массового дешёвого жилья преимущественно в рабочих кварталах и посёлках.
Вот по этому признаку можно предполагать, что послевоенный дом барачного типа мог быть возведён пленными немцами. Он не всегда построен из кирпича, а чаще из дешёвого строительного материала (шлакоблоков). Перекрытия внутри – деревянные, потолки не выше, чем в позднейших домах (в «сталинках», для сравнения, 350 см). Многокомнатные квартиры в этих домах изначально были коммунальными.
Инженерное обеспечение такого строительства тоже оставляло желать лучшего. Например, спешка при их возведении и нехватка качественных материалов приводили впоследствии к проседанию фундаментов. Сейчас многие из этих домов, где они ещё сохранились, находятся в аварийном состоянии.
Местные жители могут показать некоторые объекты, возведённые пленными немецкими строителями – в Ленинграде, Минске, Новосибирске, Челябинске, Харькове, Луганске, во множестве городов поменьше. Это не только жилые дома, но и гостиницы, больницы и т.д. Однако во многих случаях восхищение современных жильцов «сталинских» домов тем, что их-де «немцы строили», является навязанным стереотипом. Как уже замечено, большинство пленных строителей не обладали соответствующей квалификацией и навыками.
Как вспоминал пленный майор вермахта Рольф Грамс, воевавший под Сталинградом, а потом отстраивавший город в 1950-1953 гг., языковой барьер между пленными и охранниками позволил немцам самостоятельно вести отчётность о работе и предъявлять завышенные показатели производительности своего труда, которые лагерное начальство всё равно не могло проверить. Немцы таким образом получали полную пайку, денежное довольствие и даже премии.
В общем, военнопленные, на ходу превратившиеся в строителей, занимались тем, что на русском языке давно имело названия «халтура» и «очковтирательство». Последствия такого строительства могли сказаться только через несколько лет, но к тому времени немцы рассчитывали уже быть на родине, что у них и получилось.
Так что, если сегодня вы видите послевоенный дом «немецкой» архитектуры, это вовсе не значит, что его строили именно немцы. Пожалуй, единственным признаком могут служить только окна (где ещё сохранились первоначальные оконные рамы) – немцы делали их привычно, то есть открывающимися наружу. В результате, по свидетельству новосибирского писателя Игоря Маранина, наши люди, привыкшие, что окна открываются внутрь, иногда вываливались на улицу.
