Главные ошибки в книге «Архипелаг ГУЛАГ»
Публикация «Архипелага ГУЛАГ» в 1973 году стала взрывом. Книга впервые с такой силой обнажила механизмы советских репрессий. Но будучи не историческим исследованием, а «художественным исследованием», основанным на личном и устном опыте, она породила и острые споры. Одни видят в ней святую правду, другие — сознательную ложь. Где же проходит грань? Давайте разберёмся в основных претензиях историков к цифрам и фактам «Архипелага».
Цифры репрессий: миллионы с «потолка»?
Самый частый упрёк — масштаб. Солженицын пишет о «многих миллионах», утверждая, что к 1941 году в лагерях находилось 15 миллионов человек. Историк-диссидент оперировал устными свидетельствами, не имея доступа к архивам.
Что говорят документы?
По данным, рассекреченным уже после падения СССР, за контрреволюционные и другие особо опасные преступления с 1921 по 1954 год было осуждено около 4 миллионов человек.
На момент смерти Сталина в 1953-м в лагерях и колониях содержалось 2,5 миллиона человек, из них около 27% — «политические» (осуждённые по 58-й статье). Цифры колоссальны, но они в несколько раз меньше солженицынских.
Гиперболизация, хоть и понятная в условиях информационного вакуума, дала повод скептикам заявлять, будто «репрессий и не было», дискредитируя саму тему. Подлинная трагедия не нуждалась в преувеличениях.
Мифы о стройках: Беломорканал и «четверть Ленинграда»
Солженицын пишет: «…в первую зиму… сто тысяч и вымерло». И тут же добавляет: «Скорей даже эта цифра преуменьшенная». Возникает логический тупик: если все строители Беломорканала погибли, то кто же завершил стройку? Современные исследования оценивают общее число погибших на канале в около 12-25 тысяч человек (что само по себе чудовищно), но не 100 000 за одну зиму.
«Посадили четверть Ленинграда»э Если в 1935 году в городе жило 2,7 млн человек, то «четверть» — это около 700 тысяч арестованных, в основном мужчин. Проведём грубый расчёт: половина населения (1,35 млн) — мужчины. Вычтем детей и стариков — трудоспособных мужчин остаётся менее миллиона. Получается, арестовали бы большинство. Кто же тогда работал на заводах и в 1941 году встал в ряды народного ополчения (96 тысяч добровольцев за первые дни)?
Яркие, «ударные» фразы, рассчитанные на эмоции, часто не выдерживают демографической и логической проверки.
Анонимные источники и конфликт со свидетелями
«Архипелаг» построен на 227 свидетельствах (имена были опубликованы позже). Это его сила и слабость. Метод «устной истории» бесценен, но подвержен искажениям памяти и слухам.
Показателен конфликт с Варламом Шаламовым, автором «Колымских рассказов», чьи воспоминания Солженицын использовал. Шаламов впоследствии резко критиковал «Архипелаг» и даже запретил Солженицыну доступ к своему архиву, считая его подход искажающим правду лагеря.
Из университета – в дворяне
Есть и мелкие недочеты в романе: «Брали дворян по сословному признаку. Брали дворянские семьи. Наконец, не очень разобравшись, брали и личных дворян, т.е. попросту – окончивших когда-то университет. А уж взят – пути назад нет, сделанного не воротишь». То есть по Солженицыну дворянство давали по окончании университета, но против фактов не попрешь – личное дворянство на гражданской службе давали только по достижении IX класса Табели о рангах (титулярный советник). А чтобы получить IX или VIII класс по окончании университета нужно было поступить на гражданскую службу по 1-му разряду, то есть происходить из дворян. По 2-му разряду шли дети личных дворян, духовенства и купцов 1-й гильдии. Прочие шли по 3-му разряду и о IX классе, дающем право на личное дворянство, по окончании университета могли только мечтать. Да и дворянам получить сразу IX класс не всегда удавалось, Пушкин, например, из Лицея вышел коллежским секретарем (Х класс), а титулярным советником стал только 15 лет спустя.
Атомная бомба
Большие вопросы вызывает и сцена, произошедшая якобы на пересылке в Омске: «Когда нас, распаренное, испотевшее мясо, месили и впихивали в воронок, мы кричали надзирателям из глубины: «Подождите, гады! Будет на вас Трумэн! Бросят вам атомную бомбу на голову!» И надзиратели трусливо молчали… И так уж мы изболелись по правде, что не жаль было и самим сгореть под одной бомбой с палачами». Во-первых, за призывы скинуть атомную бомбу на СССР можно было получить надбавку, а заключенные вовсе не дураки, чтобы кричать об этом сотрудникам системы. Во-вторых, об атомном проекте в СССР знали мало, информация об этом засекречивалась – сложно представить простых заключенных, которые бы знали не только об атомном проекте, но и о планах Трумэна.
