«Раздели догола и расчесали волосы»: что нашли во время обыска у Фанни Каплан
30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Москве прогремели выстрелы, изменившие ход советской истории. Владимир Ленин был тяжело ранен, а покушавшаяся, как гласит официальная версия, эсерка Фанни Каплан — схвачена и вскоре расстреляна. Казалось бы, дело закрыто. Но почти век спустя исследователи находят в нем детали, которые заставляют усомниться в стройности официальной версии.
Одна из самых странных деталей — конверты, обнаруженные при обыске… в ботинках Каплан. И история их появления там до сих пор вызывает вопросы.
Первый обыск: ничего не найдено
Сразу после выстрелов рабочие бросились ловить стрелявшую. Помощник военного комиссара С.Н. Батулин, оказавшийся на месте событий, побежал по Серпуховской улице и заметил у трамвайной остановки подозрительную женщину. Это была Фанни Каплан. Батулин обыскал ее карманы и доставил в военный комиссариат Замоскворецкого района.
Там уже ждали. Председатель Московского ревтрибунала А.М. Дьяконов приказал провести тщательный личный обыск. Женщины — З. Легонькая, З. Удотова и другие — раздели Каплан догола, осмотрели каждую складку одежды, каждую вещь. Даже волосы, по свидетельству Удотовой, «были расчесаны и выглажены». Ботинки тоже проверили. Ничего подозрительного. Каплан оделась, застегнула обувь — и ее увели.
Второй обыск: конверты нашлись
Казалось бы, обыск проведен по высшему разряду. Но вскоре выяснилось нечто странное. При вторичном осмотре (по одним данным — в той же комнате, по другим — уже в другом месте) в ботинках Каплан обнаружили два конверта. Желтые, из оберточной бумаги, со штампом… Замоскворецкого военного комиссариата.
Женщины, обыскивавшие арестованную в первый раз, клялись, что никаких конвертов в обуви не было. Осмотр был тотальным — такое не пропустишь. Откуда же они взялись?
Объяснение дежурного
В дело вмешался дежурный по комиссариату Григорий Осовский. Он написал объяснительную, которая проливает свет на эту запутанную историю.
Оказалось, что помещение, где проходил обыск, было его рабочим кабинетом. Когда приехал Дьяконов, ему срочно понадобилась чистая бумага для протоколов. Осовский бросился в кабинет, выдвинул ящик стола и в спешке задел стопку конвертов, лежавших сверху. Они рассыпались по полу. Подбирать было некогда — Осовский схватил бумагу и убежал.
Вскоре в эту комнату привели Каплан и начали обыск. Конверты так и остались лежать на полу — и на диване, и под столом. Но каким образом они оказались внутри ботинок арестованной?
Версия Каплан
На допросе Фанни Каплан дала простое и житейское объяснение. Она сказала: в ее ботинках торчали гвозди, было больно ходить. Она попросила бумаги, чтобы подложить в обувь вместо стелек. Кто именно разрешил — конвоиры или женщины, проводившие обыск, — она не помнила.
90-60-90: как эти «габариты» стали эталоном женской красоты
Исследователи, однако, обращают внимание на нестыковку. Если ботинки были тщательно осмотрены при первом обыске, то гвозди в них должны были заметить. А если заметили, то почему не предложили Каплан обувь сменить? И почему бумагу ей дали уже после обыска, когда она оделась и, казалось бы, должна была покинуть комнату?
Была ли Каплан стрелявшей?
Деталь с конвертами породила серьезные сомнения в том, что Фанни Каплан вообще могла совершить покушение. Историк Николай Зенькович в книге «Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина» задается резонным вопросом: как женщина, у которой в обуви торчат гвозди, могла быстро бежать с места преступления? А потом еще стоять у трамвайной остановки, дожидаясь задержания?
Если ботинки были неудобны настолько, что Каплан потребовались стельки уже в комиссариате, то как она вообще передвигалась по городу? И почему следователи не придали этому значения?
Развязка
Версию о сообщниках в комиссариате проверяли тщательно. 1 сентября 1918 года было подписано заключение: конверты попали к Каплан уже после ареста, и никакого криминала в этом нет. Красноармейцам, караулившим арестованную, объявили строгий выговор за то, что «допустили эту преступницу… взять для стелек в ботинки бланковые конверты».
Казалось бы, инцидент исчерпан. Но вопрос остался: а действительно ли той, кто стрелял в Ленина, была именно Фанни Каплан?
В последние годы все больше историков склоняются к версии, что покушение было делом рук других людей, а Каплан, плохо видящая (она почти ослепла после каторги) и с трудом передвигающаяся, просто оказалась удобной фигурой для закрытия дела. Конверты в ботинках — лишь мелкая, но очень красноречивая деталь этой большой и темной истории.
Как бы то ни было, через три дня после покушения, 3 сентября 1918 года, Фанни Каплан расстреляли в Александровском саду. Тело сожгли в бочке из-под смолы. Документальных подтверждений ее вины, кроме собственных признаний (которые она то ли давала, то ли нет), не сохранилось.
А конверты со штампом Замоскворецкого комиссариата так и остались немым свидетелем странных обстоятельств этого дела.
