Сколько пленных советских солдат в Афганистане стали мусульманами
15 февраля 1989 года генерал-лейтенант Борис Громов, последним из советских военнослужащих перейдя мост Дружбы через Амударью, произнес фразу, ставшую исторической: «За моей спиной не осталось ни одного советского солдата». Он говорил правду — но не всю. За его спиной, в афганских горах и кишлаках, оставались сотни наших соотечественников. Тех, кого в официальных сводках именовали «невозвращенцами».
По данным Российского Союза ветеранов Афганистана, на момент вывода войск в плену у моджахедов находилось 417 советских военнослужащих. Из них 64 человека приняли ислам и перешли на сторону противника. Их история — не просто трагическая страница войны, но и сложный психологический, социальный и культурный феномен, последствия которого ощущаются до сих пор.
Дезертиры поневоле: кто и почему становился «невозвращенцем»
Причины, побуждавшие советских солдат к невозвращению, были различны. Одни перебегали к врагу сознательно — из-за царившей в частях дедовщины, физических и моральных издевательств. Другие дезертировали по идейным соображениям, разочаровавшись в целях войны или под влиянием пропаганды противника. Но самую многочисленную группу составляли те, кто, попав в плен, оказывался перед жестоким выбором: смерть или принятие ислама.
В советских военных училищах не учили, как вести себя в плену. Солдаты знали одно: сдавшийся — предатель. Возвращение домой сулило трибунал, позор, тюрьму. И многие выбирали остаться в горах, надеясь затеряться, выжить, начать новую жизнь.
Приняв ислам, они облачались в традиционную одежду, осваивали язык дари или пушту, отращивали бороды, женились на местных женщинах. Спустя год-два их уже трудно было отличить от коренных афганцев — разве что слишком светлая кожа выдавала советское прошлое.
Как отмечал Александр Лаврентьев, сотрудник Комитета по делам воинов-интернационалистов, ассимиляция происходила настолько стремительно и глубоко, что поиск таких людей и их вызволение становились практически невозможными. Они растворялись в афганском обществе, как капли в море.
В декабре 1989 года Верховный Совет СССР принял постановление «Об амнистии совершивших преступление бывших военнослужащих контингента советских войск в Афганистане». Но невозвращенцы не спешили домой. Недоверие к власти, страх наказания, укорененность в новой жизни — все это удерживало их в Афганистане.
Цифры и судьбы
Из 64 перебежчиков лишь 22 со временем решились вернуться на постсоветское пространство. Остальные навсегда связали жизнь с Афганистаном. Сегодня достоверно известны судьбы шестерых бывших советских солдат, принявших ислам. Двое из них в итоге вернулись в Россию, четверо предпочли остаться. Но и вернувшиеся, по их собственным признаниям, так и не стали до конца «своими» на родине.
Николай (Исламуддин) Быстров
Николай Быстров, уроженец Краснодарского края, попал в Афганистан в 1984 году. В части процветала дедовщина, которую командование не только не пресекало, но и поощряло. Однажды, отправленный «дедом» в кишлак за наркотиками, Быстров был захвачен моджахедами, ранен в ногу и переправлен в горы.
Год плена, год издевательств и раздумий. Выбор был прост: смерть или ислам. Быстров выбрал второе, получив имя Исламуддин. Способного русского пленника заметил сам Ахмад Шах Масуд — легендарный «панджшерский лев». Запугав Николая перспективой советского трибунала, Масуд предложил ему стать личным телохранителем.
«Голые женские дуэли» в Российской империи: что это было
Быстров согласился. Он настолько сблизился с Масудом, что тот выдал за него замуж свою дальнюю родственницу. Исламуддин выучил язык дари, говорил без акцента, красил волосы в черный цвет. От афганца его отличала разве что светлая кожа. Но, возможно, так бы и остался Николай в Афганистане навсегда, если бы не болезнь жены — местная медицина оказалась бессильна.
В 1995 году Быстров вернулся в Россию. Он устроился в Комитет по делам воинов-интернационалистов и не раз возвращался в Афганистан — уже в качестве переговорщика, разыскивая пропавших без вести советских солдат.
Юрий (Махибулла) Степанов
Юрий Степанов попал в плен 18-летним парнем. Условия те же: расстрел или ислам. Он выбрал ислам и получил имя Махибулла. В начале 1990-х, зарабатывая на жизнь подзарядкой аккумуляторов, он решил вернуться в родной башкирский поселок Приютово. Но адаптация не задалась. Россия оказалась чужой. Спустя некоторое время Степанов уехал обратно в Афганистан.
В 2006 году он предпринял вторую попытку репатриации. На этот раз успешно. Но как сложилась его дальнейшая судьба — неизвестно.
Сергей (Нурмамад) Краснопёров
Сергей Краснопёров — один из тех, кто навсегда остался в Афганистане. Он живет в крошечном кишлаке близ города Чагчаран. По словам Сергея, в плен он попал, спасаясь от дедовщины. Другие источники утверждают, что он дезертировал, замешанный в продаже армейского имущества.
Так или иначе, оказавшись у моджахедов, Краснопёров стал телохранителем полевого командира Абдул-Рашида Дустума, принял ислам, получил имя Нурмамад, женился на афганке. У него шестеро детей — все голубоглазые, как отец.
Краснопёров работает электриком на местной ГЭС, подрабатывает прорабом по добыче щебня. Считает себя зажиточным и счастливым человеком. Возвращаться в Россию не планирует.
Геннадий (Никмохаммат) Цевма: передумавший в аэропорту
Уроженец донецкого Тореза Геннадий Цевма уверяет: в плен попал по глупости. Решил сходить в деревню посмотреть на местных жителей — нарвался на моджахедов, собравшихся у мечети. Выбор был стандартным: ислам или смерть. Цевма принял ислам и стал Никмохамматом.
В начале 2000-х Николай Быстров пытался помочь земляку вернуться на Украину. Ему купили билет до Москвы, дали две тысячи долларов, обещали работу и квартиру. Но в последний момент Цевма передумал. Остался в Афганистане.
Николай (Насратулла) Выродов
Отправляясь исполнять воинский долг в Афганистан, Николай Выродов в сердцах вымолвил: «Или вернусь — героем Советского Союза, или вообще не вернусь». Его пророчество сбылось, но только умер он не физически. Однажды став свидетелем расстрела советскими солдатами жителей деревни Калигаи, он решил добровольно перейти к афганцам и принять ислам.
Став Насратуллой, он помогал новым соотечественникам в подрывной деятельности, и даже успел послужить личным телохранителем бывшего премьер-министра страны Гульбетдина Хекматияра.
Позже устроившись на полицейскую службу в Баглане, он даже и не помышлял о возращении в Харьков.
Александр (Ахмад) Левенец
Александр Левенец рассказывал, что оказался у душманов после того как сбежал с гауптвахты, где сидел за то, что дал отпор «деду». Желая добраться до аэропорта, он практически сразу же был пленён.
Сопротивляться афганцам Александр не стал, по собственной воле перешёл в ислам и под именем Ахмад стал водителем при командире моджахедов. Впоследствии он совершил хадж, стал работать таксистом, пару раз звонил в родную Украину, но навсегда связал свою жизнь с Афганистаном.
