Надежда Крупская: зачем она пыталась отравить Ленина
История любит черно-белые тона. В версии Льва Троцкого всё просто: Ленина отравил Сталин. Но если присмотреться к документам тех лет, картина открывается куда более сложная и трагическая. Речь шла не о политическом убийстве, а о милосердии — или об отказе от него. Последние месяцы жизни вождя превратились в мучительный выбор между партийным долгом, человеческим состраданием и страхом перед ответственностью за смерть того, кого еще вчера называли «живым классиком».
«Помяните мое слово, кончу параличом»
Весна 1922 года. Ленину чуть за пятьдесят. Он полон идей, энергии, планов. И вдруг — первые удары болезни. Врачи говорят о переутомлении, советуют отпуск. Ильич отмахивается, продолжает работать, но сам понимает: что-то идет не так.
По свидетельству Зиновьева, Ленин мрачно шутил: «Помяните мое слово, кончу параличом». Пророчество сбылось с пугающей точностью. В мае 1922-го — первый удар, неполный паралич правых конечностей, нарушение речи. В декабре — второй, гораздо более тяжелый. Ильич оказался прикован к постели, почти не говорил, не мог работать. Для человека, чья жизнь была партией, это стало катастрофой.
Урок Лафарга
Владимир Ильич давно вынашивал мысль о добровольном уходе. Надежда Крупская вспоминала: Ленин одобрял поступок Поля Лафарга — французского марксиста, зятя Карла Маркса. В 1911 году 69-летний Лафарг, решив, что старость мешает ему работать для революции, принял цианистый калий. Вместе с женой.
Ленин повторял: «Если не можешь больше для партии работать, надо уметь посмотреть правде в глаза и умереть так, как Лафарги».
Теперь эта философская максима стала личным приговором.
17 марта: просьба, которую нельзя выполнить
В марте 1923 года состояние Ленина резко ухудшилось. 9 марта — третий удар. Паралич правой половины тела, полная потеря речи. Ильич не мог говорить, но жестами, взглядами, мычанием пытался передать одно: дайте яд.
17 марта Крупская вызвала Сталина. Секретная записка, которую вождь отправил Зиновьеву и Каменеву, сохранилась в архивах. Текст цитирует Дмитрий Волкогонов в книге «Ленин»:
«Только что вызвала меня Надежда Константиновна и сообщила в секретном порядке, что Ильич в «ужасном» состоянии, с ним припадки, «не хочет, не может дольше жить и требует цианистого калия, обязательно»».
Историки до сих пор спорят: как парализованный человек мог передать такую сложную просьбу? Возможно, жестами, как предполагает Волкогонов. В дневнике за 17 марта записано: «хорошо пообедал». А потом — попытка что-то сказать, нервный срыв, бром. Борис Соколов считает: Ленина взволновала именно мысль о суициде.
Роковая просьба к Сталину
В той же записке Сталин сообщает важную деталь: Крупская пробовала дать яд сама, но «не хватило выдержки». Жена вождя просила поддержки у Сталина. Настаивала: не отказывай Ильичу в последнем желании.
Сталин ответил: «Прошу В. Ильича успокоиться и верить, что, когда нужно будет, я без колебаний исполню его требование».
Он согласился стать палачом из милосердия.
Но прошло четыре дня, и Сталин передумал. 21 марта 1923 года он письменно уведомил членов Политбюро, что «вынужден отказаться от этой миссии, как бы она ни была гуманна и необходима».
Кто и почему
Почему Сталин отказался? Ответа нет. Может быть, испугался ответственности. Может, понял: если яд дадут, а Ленин умрет, подозрения падут именно на него. Может, сыграло роль то самое пресловутое «человеческое, слишком человеческое» — страх переступить черту.
Остается загадкой и то, где Крупская взяла яд, который не смогла применить, и зачем она просила Сталина достать новый, если старый уже был.
После смерти Ленина поползли слухи. В эмигрантских кругах, а потом и в работах Троцкого закрепилась версия: Ленина отравил Сталин. Троцкий даже опубликовал статью с убийственным названием «Отравил ли Сталин Ленина?». Доказательством служило то самое выступление Сталина на Политбюро, где он рассказывал о просьбе Ильича и добавлял: «Мучается старик».
Ленин умер 21 января 1924 года. Официальная причина — кровоизлияние в мозг. Яд не понадобился. Природа сделала свое дело раньше.
Сталин остался в истории главным подозреваемым в убийстве. Хотя, если разобраться, он был единственным, кого Ильич просил о смерти — и кто имел мужество отказать.
Парадокс? Возможно. Но история, как известно, пишется победителями. А в этой истории победителей не было. Были только мучительно больной гений, его насмерть перепуганная жена и политик, который не захотел брать грех на душу. Или, наоборот, не захотел упускать шанс — тут уж каждый выбирает версию по своему вкусу.
