Убийство какого насекомого у цыган приравнивается к убийству человека

В традиционной цыганской культуре отношение к жизни — человеческой и даже самой малой твари — пронизано сложными, порой противоречивыми правилами. Хотя большинство цыган исповедуют христианство и заповедь «не убий» для них отнюдь не пустой звук, народные поверья дополняют эту норму множеством нюансов, где переплелись вера, фольклор и суровый быт кочевого народа.

Кровь по закону и суд табора

В прошлом цыганский взгляд на убийство человека не был однозначным. Этнограф Ефим Друц в работе «Цыгане» отмечает, что обычай оправдывал убийство из ревности, если муж заставал жену с любовником. Однако в целом цыгане никогда не слыли головорезами. В народе говорили: «У цыгана карман пустой, да за пазухой ножа не держит» — то есть как бы ни был беден цыган, на убийство он не пойдет.

Главным сдерживающим фактором была вера. Цыгане-христиане воспринимали убийство как тяжкий грех. Но и земное наказание следовало неотвратимо. Тот, кто поднимал руку на соплеменника, не лишался жизни — его изгоняли из табора. Для человека, привыкшего к тесному кругу рода и совместному промыслу, изгнание становилось самым страшным приговором: оно обрекало на материальные лишения и полное одиночество, что считалось хуже смерти.

«У пчелы тоже душа»

Но запрет распространялся не только на людей. По цыганским поверьям, грех — убить некоторых животных, птиц и даже насекомых. Так, малиновка, летящая за кибиткой, считалась предвестницей смерти, а если кто-то убивал эту птицу, верили: скоро умрет кто-то из табора. Беременной женщине, как и у русских, запрещалось убивать мышь — иначе у ребенка якобы появится родимое пятно в виде мыши.

Особое место занимала пчела. В представлениях цыган убить пчелу приравнивалось к убийству человека. Считалось, что у пчелы «тоже есть душа», более того — пчела «происходит от человека». За этим табу стояла не просто любовь к природе, а глубокая легенда, связанная с сакральной историей.

Легенда о гвозде и пчеле

Цыганский фольклор необычайно богат этиологическими сказаниями — историями о том, как возникли те или иные обычаи. Одна из самых устойчивых легенд объясняет сразу несколько цыганских привилегий: разрешение на воровство, способность к обману и особое отношение к пчеле.

Согласно этой легенде, когда готовили распятие Христа, один из гвоздей, предназначенных для казни, исчез. В разных версиях его прячет в своих кудрявых волосах цыганский мальчик (отсюда, кстати, якобы и пошли кудрявые волосы у цыган) либо проглатывает цыганка. Благодаря этому Христос избежал самого страшного — гвоздь, который должен был вонзиться в сердце, так и не был использован.

Вторая часть легенды рассказывает о том, как палачи всё же хотели добить Спасителя, но тут на грудь Христу села пчела. Один из цыган, стоявший у креста, указал на неё и заявил: мол, гвоздь уже вбит, работа сделана. Ленивые палачи поверили и не стали завершать казнь. Христос воскрес и благословил пчелу, запретив её убивать, а цыганам даровал право на хитрость и клятвы не во вред.

Так, по народному преданию, появились сразу три обычая: почитание пчелы (убить её — смертный грех), дозволенность обмана (ведь цыган однажды обманул палачей) и даже воровства — как благодарность за спасение гвоздя. Славянские цыгане (украинские, белорусские) до сих пор пересказывают эти истории, передавая из поколения в поколение своеобразный моральный кодекс, где заповедь «не убий» обретает неожиданные, но очень устойчивые очертания.