«Вздорный старикашка!»: как Суворов разозлил Бонапарта
Александр Васильевич Суворов и Наполеон Бонапарт были современниками. Но между ними пролегла пропасть поколений: когда в 1796 году молодой корсиканский генерал одерживал свои первые ослепительные победы в Италии, русскому полководцу шел уже шестой десяток. Они так и не встретились на поле брани, хотя оба стремились к этому — и оба оставили потомкам оценки, по которым можно судить, кем был бы для каждого этот поединок.
Суворов о Бонапарте: восторг соперника
Суворов разглядел в Бонапарте недюжинный талант едва ли не раньше всех в Европе. Молодой корсиканец воевал методами, удивительно близкими к суворовским, и это вызывало у русского полководца неподдельное восхищение.
В 1796 году, едва услышав о первых победах республиканского генерала над австрийцами, Суворов писал своему племяннику князю Алексею Горчакову:
«О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь, он колдун! Он побеждает и природу, и людей… Он разрубил Гордиев узел тактики. Не заботясь о числе, он везде нападает на неприятеля и разбивает его начисто. Ему ведома неодолимая сила натиска».
Спустя три года, когда Суворов сам оказался в Италии во главе русско-австрийских войск, он, как полагают многие историки, тщательно изучил победоносную кампанию Бонапарта 1796–1797 годов. Итальянский поход Суворова 1799 года в стратегическом отношении был почти пошаговым повторением итальянского похода Бонапарта — только в обратном направлении. Однако одного повторения маршрутов было недостаточно, чтобы одерживать победы. А Суворов их одерживал, и постоянно, над выдающимися французскими генералами — теми, кто позже станет маршалами Наполеона.
Сам Суворов сожалел, что ему не довелось сразиться с Бонапартом. По преданию, он говорил, что Бог, отослав корсиканца в Египет, видимо, захотел лишить его, Суворова, славы победить молодого гения.
Бонапарт о Суворове: «варвар, залитый кровью»
Наполеон уделял изучению кампаний Суворова значительно меньше внимания. Причин было несколько.
Во-первых, недостаток информации. Вся карьера Суворова до 1799 года прошла в войнах с турками (которых в Европе считали несерьезным противником) и с польскими повстанцами (где ему противостояла нерегулярная армия). В глазах европейцев Суворов был не столько великим полководцем, сколько жестким военачальником, запомнившимся резней во взятом предместье Варшавы — Праге. В 1794 году русские солдаты учинили там жестокую расправу в отместку за «варшавскую заутреню», когда поляки убили 4000 пленных русских.
Именно этот эпизод Бонапарт имел в виду, когда в письме Директории в октябре 1799 года назвал Суворова «варваром, залитым кровью поляков». К тому времени русская армия уже была отозвана из Западной Европы, а вскоре Суворов скончался. У Бонапарта не было стимула глубоко изучать методы противника, который выбыл из игры.
«Особое искусство воевать»: чье?
Тем не менее успехи Суворова в Италии летом 1799 года произвели на Бонапарта впечатление. Русский полководец за четыре месяца отвоевал у французов территорию, которую сам Бонапарт завоевывал десять месяцев. Узнав об этом, Наполеон, по свидетельствам современников, вскипел негодованием — но не на Суворова, а на бездарных политиков Директории, которые не смогли ничего противопоставить врагу.
Русский военный историк Федор Глинка упоминал, что английский флот перехватил несколько курьерских судов с письмами Бонапарта министрам Директории. В них генерал указывал: Суворова не остановят на пути побед, пока не постигнут его «особого искусства воевать» и не противопоставят ему его собственных правил.
Кому принадлежало это «особое искусство» — самому Бонапарту или Суворову? Историки спорят до сих пор. Глинка считал несомненным, что речь шла о суворовской тактике. Однако столь же резонно предположить, что Бонапарт имел в виду свои собственные методы — те самые, которые он успешно применял в Италии, а теперь видел, что австрийцы и русские используют их против Франции.
«Вздорный старикашка»: недооценка, едва не стоившая жизни
Общая оценка Наполеоном Суворова была, скорее всего, снисходительной. Русский военный историк генерал Андрей Ельчанинов отмечал: «Наполеон, не любивший соперников и не изучавший, как следует, деяний Суворова, признавал в Суворове душу великого полководца, но отрицал его ум».
Олег Михайлов, российский писатель на исторические темы, добавлял: Наполеон называл великими полководцами Цезаря, Ганнибала, Тюренна, принца Евгения и Фридриха Великого. Суворова он в этот перечень не включил, называя его «вздорным старикашкой».
Но была ли эта недооценка следствием зависти? Вряд ли. Наполеон, который ставил себя выше всех современных ему военачальников, не нуждался в том, чтобы кому-то завидовать. Скорее, он просто не располагал достаточной информацией о методах Суворова и априори относил его к старой европейской школе — к числу тех австрийских генералов (Вурмзера, эрцгерцога Карла), которых он многократно бил.
Эта недооценка едва не сыграла с Бонапартом злую шутку. Летом 1800 года, когда он отправился отвоевывать Италию у австрийцев (русских там уже не было), один из генералов той самой «старой школы», ровесник Суворова Михаэль фон Мелас, едва не разгромил его при Маренго. Наполеона спас только вовремя подоспевший генерал Дезё (который пал в этом бою).
Что могло бы произойти?
Вопрос, который задают себе историки уже два столетия: что было бы, если бы Суворов и Бонапарт встретились?
Суворов оценивал Бонапарта чрезвычайно высоко и был морально готов к столкновению с таким противником. Бонапарт же, вероятно, недооценивал русского полководца. Суворов, в отличие от австрийского генерала Меласа, вряд ли упустил бы свой шанс дожать противника до конца. Автор «Науки побеждать!» был из тех, кто доводил победу до полного разгрома врага.
Но история распорядилась иначе. Итальянский поход Суворова 1799 года стал его звездным часом — и одновременно лебединой песней. В 1800 году его не стало. А Бонапарт, вернувшись из Египта, вскоре стал первым консулом, а затем и императором, чтобы начать новый круг войн — на этот раз уже с Александром I.
