Чем сибирячки шокировали русских крестьянок

Эти женщины не знали лаптей и не кланялись в ноги каждому проезжему барину. Они могли залпом выпить стакан водки и заснуть в шубе на голых досках. А когда приезжие крестьянки из центральной России видели их наряды, они не знали, куда девать глаза.

Свобода, которой не было на родине

Главное, чем Сибирь отличалась от европейской части империи — здесь никогда не было крепостного права. Никто не продавал и не покупал сибирского мужика, а значит, и его жену тоже. Барина не существовало в принципе — путешественник конца XIX века с изумлением записывал, что сибиряк «не знает даже слова «барин»».

Отсутствие барской усадьбы меняло всё. Крестьянин чувствовал себя равноправным, подавал руку приезжему, садился с ним за один стол. Женщины, соответственно, перенимали эту манеру держаться. Их не ломали помещичьи наказания и подневольный труд на барской пашне. Сибирячка знала себе цену — и вела себя так, что заезжие люди хватались за сердце.

Деловая хватка и мужская работа

На европейской части крестьянка была при муже. В Сибири женщина запросто могла оказаться полноправной хозяйкой. Мужчины часто уходили на промыслы, на золотые прииски, в долгие обозы — и бабы оставались за старших. Сами управляли домом, сами вели торговлю.

Сибирские газеты конца XIX века писали о стремлении женщин к образованию и профессии. Деньги в Сибири заработать было можно, а бывшие крепостные крестьянки, попав сюда, часто делались капиталистками. Для приезжей бабы из Тульской или Рязанской губернии видеть бабу, которая сама торгует на рынке и держит лавку, было дико. На родине это считалось чисто мужским делом.

Чистота, какой не видели в России

Но самое сильное впечатление производила сибирская чистота. Старожилы настолько брезговали новоселами из России, что считали позором даже вступать с ними в брак. Сибиряки презирали пришлых за их нечистоплотность, за грязные избы и засаженную одежду.

В ответ переселенцы шипели и обзывали их «колдыками» — за манеру говорить «колды» вместо «когда». Но признавали: по части домашнего быта сибиряки их наголову обходят. Крестьянку, которая держала двор в идеальном порядке, называли «обиходка». Полы скребли до белизны, утварь начищали до блеска. Русская изба, знакомая по центральным губерниям, с черным полом и курами в сенях, вызывала у сибирячки приступ гадливости.

Одежда как вызов

Приезжие бабы вообще теряли дар речи, когда видели, во что одеваются сибирские крестьянки. Лапти здесь не знали принципиально — в Сибири их никогда не носили. Мужчины и женщины ходили в кожаных сапогах.

Но это были цветочки. Один исправник (начальник полиции в уезде) жаловался начальству: на сибирских крестьянках — «драповые кофточки по последней парижской моде за 35–40 рублей, башмаки рублей за 8 и прочее». Для сравнения: корова в те годы стоила 3–5 рублей. Баба в наряде дороже коровы — это для российского уха звучало как анекдот. Но сибирячки и не такое могли себе позволить. Женщины носили блузы, шерстяные платья, вязаные воротнички, чулки и ботинки. И смотрели на заезжих «расейских» в лаптях и поневах с легким презрением.

Брак по расчету и без

Парадокс, но при всей внешней независимости сибирячек судьба их была не сахар. Исследователь Сибири Николай Ядринцев, который первым заговорил о демократичности сибирского быта, тут же добавлял: женщине здесь выпала доля еще более горькая, чем на старой родине.

Браки часто заключались по родительскому сговору. Женщина на публике вела себя безмолвно, боясь даже взглядом привлечь ревность мужа. Антон Чехов, проехавший Сибирь на пути к Сахалину, отозвался о тамошних женщинах жестко: «скучна», «не колоритна», «жестка на ощупь». И все же Ядринцев ошибался в главном. При всей тяжести женской доли, сибирские крестьянки имели то, чего была напрочь лишена русская баба из-под Рязани или Тулы — чувство собственного достоинства. Отсутствие крепостного права оставило в их характере то, что невозможно было уничтожить никакой домашней тиранией. Они шокировали приезжих не распущенностью. Они шокировали их свободой.