Какие ветви русских Рюриковичей были наиболее «скандинавскими»
Вопрос о скандинавских корнях династии Рюриковичей — один из тех, на которых ломаются копья уже триста лет. Норманнская теория, антинорманнская теория, споры о происхождении самого Рюрика — всё это область где эмоций традиционно больше чем аргументов. Но если оставить в стороне идеологию и сосредоточиться на фактах — генетических, антропологических, культурных — картина получается интересной.
Не все ветви разросшегося древа Рюриковичей были одинаково «скандинавскими». Какие-то роды теряли связь с северной прародиной уже в первом-втором поколении после переезда на Русь.
Что вообще значит «скандинавский» применительно к Рюриковичам
Прежде чем называть имена — нужно договориться о терминах. «Скандинавскость» можно понимать по-разному.
Первое — генетическое происхождение. Современная генетика, в частности исследования Y-хромосомы, показала: значительная часть потомков Рюрика, чьи родословные документально прослеживаются, относится к гаплогруппе N1c1 (по новой номенклатуре N-L550). Это гаплогруппа характерная для финно-угорских и северогерманских популяций — её носители распространены в современных Швеции, Финляндии, Прибалтике. Исследования группы под руководством Анджея Байора, опубликованные в международных рецензируемых журналах, и работы российских генетиков из проекта «Российский ДНК-проект Рюриковичей» — основной источник данных по этой теме.
Второе — культурно-династическое поведение. Браки со скандинавскими дворами, скандинавские имена в семье, наличие при дворе варяжских дружин, использование скандинавских правовых норм. Это всё внешние маркеры идентичности.
Третье — самосознание. Как сами князья себя позиционировали. Здесь сложнее всего — источников немного, и они часто ангажированы.
Будем смотреть по всем трём измерениям.
Первые поколения: Игорь, Святослав, Владимир
С первыми Рюриковичами всё более-менее ясно. Игорь Рюрикович — носитель скандинавского имени Ингвар, женат на скандинавке Ольге (Хельге). Их сын Святослав — первый князь со славянским именем, но окружение его остаётся скандинавским. Договоры Руси с Византией X века содержат списки имён послов — и подавляющее большинство этих имён скандинавские. Карл, Фарлаф, Свенельд, Асмуд — это всё не славяне.
Это период когда «скандинавскость» рода была настолько естественной, что её даже не обсуждали. Элита Руси была варяжской, дружина — варяжской, торговые связи шли по пути «из варяг в греки» именно потому что варяги были одной из ключевых сторон.
Владимир Святославич — точка перелома. Он сам ещё пользуется варяжской дружиной, при необходимости отсылает варягов в Византию когда они становятся неудобны (известный эпизод с константинопольским гарнизоном Василия II — это во многом владимирские варяги). Но крещение 988 года меняет всё. С византийским христианством приходит византийская культура, греческие книги, славянский литургический язык. Скандинавское наследие начинает оттесняться.
Ярослав Мудрый: золотой век скандинавских связей
Парадоксально — но самым «скандинавским» из ранних Рюриковичей по династическому поведению оказался не язычник Святослав, а христианин Ярослав.
Ярослав Владимирович был женат на Ингигерде, дочери шведского короля Олава Шётконунга. При его дворе в Новгороде, а затем в Киеве жили норвежские конунги в изгнании — Олав Святой, Харальд Суровый. Харальд, между прочим, стал зятем Ярослава, женившись на его дочери Елизавете. Дочь Анастасия вышла за венгерского короля, Анна — за французского, Елизавета — за норвежского. Это абсолютно скандинавская династическая стратегия — выдавать дочерей в правящие дома северной Европы.
Скандинавские саги — «Сага об Олаве Святом», «Сага о Харальде Суровом», «Гнилая кожа», «Круг Земной» Снорри Стурлусона — описывают двор Ярослава (Ярицлейва конунга, как они его называют) как один из значимых центров скандинавского мира. Историк Татьяна Джаксон в своих фундаментальных работах по скандинавским источникам о Древней Руси — это, пожалуй, самый авторитетный российский специалист в этой области — подробно разбирает все упоминания Ярослава в сагах.
Ветвь Ярослава — это вершина «скандинавскости» в династическом смысле. Дальше начинается размывание.
Полоцкие Изяславичи: особый случай
Здесь нужно остановиться отдельно. Полоцкая ветвь Рюриковичей — потомки Изяслава Владимировича, старшего сына Владимира от Рогнеды — рано обособилась от киевского ствола. Это произошло ещё в X веке, и полоцкие князья почти всё домонгольское время вели свою линию параллельно остальной династии.
Что важно для нашей темы: полоцкие князья сохраняли активные связи со скандинавским миром дольше многих. Брячислав Изяславич, Всеслав Чародей, их потомки — поддерживали контакты с Прибалтикой, со Скандинавией, чеканили свою монету, вели свою политику. Археологические данные по Полоцку и Минску показывают значительный скандинавский компонент в материальной культуре дружинной знати XI-XII веков.
Историк Леонид Алексеев, многие годы работавший с археологией Полоцкой земли, фиксирует: скандинавское влияние здесь сохранялось дольше чем в Киевской земле. Это объясняется и географией — Полоцк ближе к Балтике — и политическим обособлением.
Мономашичи и Ольговичи: расхождение путей
После Ярослава династия начинает дробиться. К XII веку выделяются две главные ветви — Мономашичи (потомки Владимира Мономаха) и Ольговичи (потомки Олега Святославича Черниговского).
Мономашичи — особенно их северо-восточная линия, основанная Юрием Долгоруким — постепенно дрейфуют в сторону финно-угорского мира. Владимиро-Суздальская земля колонизируется русскими но среди местного населения — меря, мурома, весь, мещера. Браки с половецкой знатью становятся регулярными. Скандинавский элемент в этой ветви ослабевает быстро.
Ольговичи остаются южной династией, ориентированной на степь и Византию. Браки с половцами — массовые. Скандинавский след здесь практически исчезает уже к концу XII века.
Любопытно что генетические исследования современных потомков обеих ветвей показывают разные результаты. Мономашичи в значительной части тестируются как носители гаплогруппы N1c1 — то есть «северной» линии. Часть Ольговичей показывает другую гаплогруппу — R1a, что породило среди генетиков и историков долгую дискуссию о возможном «нерюриковом» происхождении части Ольговичей либо о ранней генетической бифуркации в роду. Этот спор не закрыт до сих пор. Олег Балановский, ведущий российский генетик-популяционист, в своих работах подробно разбирал эту проблему.
Северо-восточные ветви: парадокс «нескандинавской скандинавскости»
Парадокс состоит в следующем. С точки зрения культуры — самые «скандинавские» князья жили в XI веке на юге, в Киеве. С точки зрения генетики — N1c1 устойчиво держится именно в северо-восточной ветви: в потомках Мономаха, во владимиро-суздальских и затем московских князьях.
Иван Калита, Дмитрий Донской, Иван III, Иван Грозный — генетически это «северные» Рюриковичи, носители той самой гаплогруппы которая роднит их с современными шведами и финнами. Но культурно — это уже совершенно другой мир. Степь, Орда, греческие книги, монастырское православие. Никакой Скандинавии, никаких саг, никаких Хельги и Ингвара.
Это и есть главный сюжет нашей темы. Генетическая «скандинавскость» сохранялась там, где культурно её уже не было. И наоборот — самые культурно-скандинавские князья (двор Ярослава, Полоцк) к XIII-XIV веку растворились в общерусском династическом потоке.
