Почему русских рабов, захвативших турецкую галеру встретили как героев

Некоторые исторические сюжеты кажутся настолько невероятными, что по ним впору снимать голливудский блокбастер. Но этот приключился наяву, причем задолго до рождения авторов первых сценариев.

Середина XVII века. На турецкой галере у берегов Греции созревает заговор. Бунтовать собираются рабы-гребцы, 80% которых — русские люди, угнанные в полон крымскими татарами. Возглавляет заговор простой калужский стрелец. Семь лет он гребет на весельной каторге и терпеливо ждет своего часа.

План таков: взорвать пороховой склад прямо во время плавания, перебить охрану и увести галеру из-под носа у турецкого паши. Никакого шанса на успех. Но он сработает.

Проект «Освобождение»: тонкий расчет

Иван Семенович Мошкин, происходивший из калужских стрельцов, попал в плен к крымским татарам в 1634 году. На работорговом рынке в Каффе его, как крепкого и выносливого, «чуть ли не за понюшку табака» продали гребцом на турецкий галеас (большую галеру) к Анти-паше Мариолю.

Шли годы каторжного труда: мозоли до крови, свист бича, цепи на ногах. Но Мошкин не сломался. Среди 280 гребцов большинство были его соотечественниками, поэтому он начал потихоньку «подговаривать своих товарищей» к бунту. План был прост, но дерзок: пока галера будет идти по морю, нужно взорвать ее трюмы и перебить экипаж из 250 янычар.

Адская кухня: взрыв и сеча

К осени 1642 года осада Азова турецкими войсками провалилась. Галеас Мошкина, всю кампанию возивший порох и припасы, временно бросил якорь в Мраморном море, ожидая дальнейших указаний. Этим и решил воспользоваться русский стрелец.

Зная, что на корабле, помимо него, есть еще единомышленники (Назар Жилин, Тимофей Иванов и другие), Мошкин действовал. В помощь им был итальянец Сильвестр из Ливорно, формально принявший ислам (чтобы не быть на веслах), но в духе оставшийся христианином.

В роковую ночь с 9 на 10 ноября 1642 года план вошел в решающую стадию. Заговорщики натаскали на кухню корабля около 40 килограммов похищенного ранее со складов пороха. Мошкин взял на себя самую опасную часть миссии: с фитилем в руке он пошел в пороховой отсек. Часовой спросил его, что он делает. «Трубку раскурить пытаюсь, не спится», — соригинальничал калужский стрелец, после чего страж заснул(). Сработало!

Взрыв прогремел мощный: каюта, где спали янычары, разлетелась в щепки. Погибли 28 отборных воинов. Полуживые от неожиданности турки повыскакивали на палубу, где их уже ждала разъяренная многонациональная толпа гребцов с камнями и цепями.

«Не сносить тебе головы»: личная расправа

Завязалась страшная рубка. Даже беглые источники той эпохи рисуют ее с натурализмом, который сегодня мы назвали бы чернухой: «Вся задняя часть галеры была покрыта оторванными членами и отсеченными, окровавленными головами, которые русины сбрасывали в море».

Самого Анти-пашу настиг лично Мошкин. Ударом сабли он вспорол турку живот и выбросил тело за борт. Историк свидетельствует, что Мошкин через всю драку «подавал всем пример храбрости», несмотря на полученные раны: стрелы в голову и руку, сабельный удар вскользь по черепу и еще один — в живот. Кроме того, он сильно обгорел в пожаре. Удивительно, но силы его не покинули.

Европейский вояж и долгожданная встреча

К утру на галеасе не осталось ни одного живого турка: 210 убито, остальные 40 закованы в кандалы и заперты в трюме. Трофеи оказались королевскими: оружие, порох, ювелирные украшения, 200 кг серебра, золото, дорогие ткани. Но главное — свобода.

Мошкин и его 279 товарищей понимали: плыть к родным берегам, через Босфор, под стенами Стамбула — дело рискованное. Взяли курс на запад, к христианской Европе. Через трое суток они повстречали турецкую фелюгу с семью мусульманами на борту. Моментально оценив конъюнктуру, наши устроили засаду, пригласив незваных гостей якобы на обед к паше, разоружили их и посадили на весла.

Прибыв в сицилийский порт Мессина, беглецы встретились с испанским вице-королем и честно рассказали ему свою историю (потому что скрыть дыры от снарядов на галеоне было сложно). Испанцы просто поверить своим глазам не могли: какие-то каторжники сумели захватить 17-пушечный корабль, с 250 мушкетами, 20 знаменами и 500 комплектами формы. Газеты Рима и Неаполя взахлеб писали о подвиге «русинов», превратив Ивана Мошкина в настоящую знаменитость.

Дорога домой: герои с того света

Дальше путь лежал через Венецию, Австрию и Польшу. Лишь спустя почти год блужданий — летом 1643 года — усталая и оборванная, но гордая команда добралась до Москвы. Здесь их встретили как живых мертвецов: уйти из турецкого рабства было невозможно.

Людей, которых официально уже списали со счетов, царь Михаил Федорович принял ласково. Он зачел Мошкину его семилетние муки и назначил жалование «словесным приказом» (1 рубль деньгами, плюс поместный оклад). Никто их за бунт не наказал, не сослал в Сибирь. С них сняли тягло, признав чистое геройство.

Так безымянный раб стал дворянином и уважаемым человеком. Иван Мошкин умер в 1657 году в Москве, окруженный почетом. Но самым лучшим посмертным признанием стало то, что даже спустя 400 лет о нем помнят — как о русском человеке, который посреди ада отвоевал у судьбы право на свободу и вернул надежду всем «братьям по несчастью».