«Море мертвых глубин»: почему так называют Чёрное море
Черное море. Курорты, галька, дельфины. Теплая вода у берега — и бездна под ней, где не плавает ни одна рыба. Ученые называют эту толщу «золой», а рыбаки рассказывают, что якоря, побывавшие внизу, выходят черными, будто обгоревшими. В античности здесь плескалось пресное озеро. Когда прорвался Босфор, погибло всё живое. И с тех пор два мира в одном море никогда не смешиваются.
Как появилась «мертвая зона»
Представьте себе: семь с половиной тысяч лет назад на месте привычных нам пляжей Сочи и Крыма плескалось огромное, но пресноводное озеро. Вода в нем была богата кислородом — жизнь била ключом. Но где-то в районе сегодняшнего пролива Босфор текли обычные реки, постепенно размывая песчаную перемычку.
Когда перемычка рухнула, случился всемирный потоп в миниатюре. Соленая вода Средиземного моря хлынула в пресную котловину с такой силой, что уровень поднялся на десятки метров, а весь пресноводный планктон и рыбы погибли в считаные дни от осмотического шока. Миллиарды мертвых организмов упали на дно — и там, без кислорода, начали разлагаться.
Анаэробные бактерии взялись за работу. Продукт их жизнедеятельности — сероводород. Чем глубже, тем его больше. И сегодня около 90 процентов объема Черного моря — это смертельная смесь ядовитого газа и метана, где нет кислорода и не выживает ни одно многоклеточное создание.
Два этажа, которые никогда не встретятся
Главная странность Черного моря — вода в нем почти не перемешивается. Верхние слои, насыщенные кислородом (самые первые 50–100 метров), живут своей жизнью. Ниже идет так называемый холодный промежуточный слой. А еще ниже — царство сероводорода.
В обычном море ветры и течения гонят воду вниз и вверх, перемешивая слои. Здесь этого почти нет. Почему? Из-за разницы в солености. Легкая пресная вода, которую несут могучие реки — Дунай, Днепр, Дон, — растекается по поверхности. Тяжелая соленая вода, пришедшая из Средиземного моря, занимает глубину. Между ними возникает граница — пикноклин. Чтобы преодолеть ее, нужно приложить огромную энергию. А у Черного моря ее нет: приливы здесь слабые, ветры не в силах прогнать всю толщу.
Так получается, что мертвая зона веками не выдыхается. Сероводород копится, и каждый год его становится чуть больше.
Что это значит для кораблей и людей
Сероводород — газ не только ядовитый, но и агрессивный. Он реагирует с металлом. Поэтому якоря, провисевшие в глубине несколько дней, извлекают на поверхность черными — это покрытие из сульфида железа. Именно с этим связана одна из версий происхождения названия моря.
Но есть и другая опасность. Сероводород взрывоопасен в смеси с воздухом. Метан, который также выделяется со дна, усиливает эффект. Историки хранят рассказы о знаменитом Крымском землетрясении 1927 года: очевидцы тогда видели огненные столбы над водой — якобы воспламенились пузыри газа, поднявшиеся со дна при подземных толчках. Прямых доказательств немного, но звучит убедительно.
Можно ли что-то изменить
Ученые давно спорят: не страшно ли, что концентрация сероводорода растет? Кто-то боится, что достаточно одного крупного землетрясения, и газ вырвется на поверхность — катастрофа для прибрежных городов. Другие резонно замечают: такие выбросы уже случались миллионы лет назад, и ничего страшного не происходило, кроме локальной гибели рыбы.
Промышленное извлечение сероводорода считали блестящей идеей в 1970-е — можно добывать и серу, и водород. Но технология оказалась слишком дорогой и опасной. Проекты тихо закрыли.
Осторожное соседство
Туристам, к счастью, бояться нечего. Верхние 100–150 метров безопасны и богаты жизнью. К тому же за последние десятилетия люди добавили морю новых проблем: цветение водорослей из-за удобрений, сброшенных с полей, опустошение рыбных запасов — но это уже другая история.
«Море мертвых глубин» — название точное. Но в нем нет мистики, есть только геология и микробиология. И напоминание о том, как легко природа проводит черту между жизнью и смертью. Просто разной соленостью и течением.
