«Далеко шагает! Пора унять молодца!»: что было бы, если бы в битве сошлись Суворов и Наполеон
Представьте картину: где-то в Северной Италии, 1799 год. Две армии готовятся к броску. С одной стороны — летящие в штыковую егеря и чудо-богатыри старого фельдмаршала. С другой — ощетинившаяся артиллерией истрепанная, но закаленная в битвах пехота «маленького капрала». Судьба распорядилась так, что Александр Суворов и Наполеон Бонапарт так и не встретились лицом к лицу. Последний воевал в тот год в далеком Египте, забирая Мальту и гоняясь за пирамидами. А русский полководец в это время за четыре месяца ликвидировал плоды итальянских завоеваний французов, уничтожая одну армию Директории за другой.
Вопрос о том, кто бы взял верх в этой гипотетической дуэли, мучает военных историков вот уже два века. Давайте рискнем заглянуть в альтернативную реальность.
Игра на одной доске
Любопытная деталь: несмотря на разницу в возрасте (Суворов был старше на 39 лет), мышление у них работало поразительно одинаково. Оба ненавидели позиционную войну на истощение. Ни тот ни другой знать не знали обороны. В той или иной форме оба исповедовали принцип «глазомер, быстрота, натиск».
Разница была только в акцентах. Суворов действовал хитрее. Если видел слабое место в построениях врага, немедленно вбивал туда клин, ломая строй боевым штыком. Наполеон предпочитал бить кувалдой — он собирал пушки и гвардию в один мощный кулак и лупил туда, где противник сильнее всего, пробивая лобовую атаку тяжелой артиллерией. В деле эти подходы были равно смертоносны.
Уважение в чужих письмах
Как ни странно, Суворов был в восторге от таланта корсиканца, не дожидаясь его первых громких побед. В 1796-м, узнав о разгроме австрийцев, он восклицал: «О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь!». До самой своей кончины Александр Васильевич жалел, что Господь отправил француза в Египет, лишив его, старого вояки, чести сразиться с таким достойным противником.
Ответные чувства Наполеона были куда прохладнее. К моменту, когда Суворов размазал его генералов по всей Италии, Наполеон сидел в Африке и бесился от бессилия. Узнав о потерях, он писал гневные письма в Париж: мол, этого варвара не остановить, пока ему не противопоставить «его собственных правил». И хотя в частных разговорах Наполеон признавал за Суворовым «душу великого полководца», в его глазах русский так и остался в лучшем случае азиатским дикарем.
Чудо-богатыри против «голодранцев»
Любая победа на поле боя — это солдаты. Здесь стили управления армиями различались драматично. Суворов был не столько командиром, сколько отцом-блаженным для своих чудо-богатырей. Он бегал по грязи в одной рубахе, распевал солдатские песни и требовал, чтобы солдаты знали, куда и зачем они идут. Армия Суворова была спаяна единым духом. Ее не нужно было подгонять палкой: она сама сметала штыками все на своем пути.
Наполеон строил свою боевую машину иначе. Это была «Великая армия» — жадная до денег и славы, дисциплинированная, но жесткая. Железная военная вертикаль, где ошибка стоила жизни. Проблема была в том, что такие армии держатся исключительно на успехах императора. Как только начинались поражения, карточный домик рушился. У Суворова подобных проблем не было: его солдаты шли в бой не за страх, а за совесть.
Итог: кто бы победил?
Как ни крути, конкретного ответа у нас нет и не будет. Слишком много неизвестных. На чьей территории драться? Кто успел сосредоточить больше пушек? Был ли у русских предатель в штабе союзников-австрийцев?
Ясно одно: Наполеон воспринимал войну как глобальные шахматы с перепиской и тыловыми складами. Суворов воспринимал бой как выяснение отношений один на один в чистом поле, где побеждает не тот, у кого больше резервов, а тот, у кого крепче сталь в руке и ярче вера в победу. И если бы встреча все же произошла, именно этот неуемный русский дух, помноженный на гениальную тактику, скорее всего, сломал бы выстроенную Наполеоном европейскую военную систему, какой бы железной она ни казалась.
