Барклай де Толли: кем был по национальности командующий русской армией
Его называли то «немцем», то «шотландцем», а порой и вовсе «предателем-инородцем». Один из самых загадочных полководцев русской истории, Михаил Богданович Барклай-де-Толли, был для современников фигурой не просто сложной, но инородной. «Чужой» — этот ярлык преследовал его всю жизнь. Но кем же он был по национальности на самом деле? Ответ на этот вопрос — как матрёшка: открываешь один слой, а за ним — другой, не менее запутанный.
Шотландский след
Начнём с самого очевидного. По отцовской линии будущий фельдмаршал принадлежал к старинному шотландскому клану Барклай (Clan Barclay). Род этот, по мнению исследователей, имел норманнские корни. Считается, что основоположник клана, некий норманн по имени Роберт, в 1066 году в составе войск Вильгельма Завоевателя перебрался в Британию. Со временем фамилия трансформировалась из первоначальной «Бершеле» в привычное нам «Барклай». Сам фельдмаршал в семейных хрониках именовался на немецкий манер — Михаэль-Андреас.
В Шотландии клан разделился на две ветви: Барклай оф Гартли и Барклай оф Тоуи. Первая вскоре угасла, а вторая продолжала жить в имении Тоуи в графстве Абердиншир. Именно от этой ветви, как полагают историки, и пошла фамилия Барклай-де-Толли. Приставка «де Толли» — это видоизменённое «оф Тоуи», то есть указание на родовое поместье. Так что в жилах полководца действительно текла шотландская кровь. Но это лишь первая страница его генеалогии.
Балтийский период
В середине XVII века в Шотландии начались религиозные и политические гонения. Предки Барклая-де-Толли, братья Джон и Питер Баркли, в поисках спокойной жизни в 1621 году покинули родину и перебрались в Росток — один из крупнейших торговых городов Ганзейского союза.
Однако настоящим домом для них стала Рига, где они обосновались с 1664 года. На новом месте они быстро влились в общество зажиточных бюргеров. Дед будущего полководца, Вильгельм, был крупным коммерсантом и дослужился до должности одного из четырёх бургомистров Риги.
Итак, к XVIII веку Барклаи-де-Толли были уже не столько шотландским, сколько остзейским (прибалтийско-немецким) родом. Они жили в Лифляндии, говорили по-немецки и принадлежали к бюргерскому, а не дворянскому сословию. Ведь их предки были негоциантами, купцами, а не аристократами. Поэтому в русских документах род часто именовали купеческим шотландского происхождения.
После того как Рига вошла в состав Российской империи, отец полководца, Вейнгольд Готтард (в православии — Богдан), поступил на русскую военную службу. Дослужившись до чина поручика, он получил потомственное дворянство. Так потомки шотландских эмигрантов стали российскими дворянами. Михаил Барклай-де-Толли родился 27 декабря 1761 года в Инстербурге, Восточная Пруссия, в семье отставного поручика русской армии. Воспитывался он в немецкой лютеранской среде, а его родным языком был немецкий. Если судить по формальным признакам, то по языку и культуре он был балтийским немцем.
Мать — лифляндка фон Смиттен
Но и это ещё не всё. Национальная идентичность Барклая-де-Толли становится ещё сложнее, если вспомнить о его матери. Её звали Маргарита-Элизабет фон Смиттен. По одним сведениям, она была дочерью местного священника, по другим — наследницей богатого землевладельца. В любом случае, она происходила из лифляндских немцев. Таким образом, по материнской линии в нём тоже была немецкая кровь. Получается, что по крови Барклай был не чистым шотландцем, а наполовину, а то и больше — прибалтийским немцем. Окончательно запутывает картину тот факт, что сам фельдмаршал в анкетах на вопрос о вероисповедании отвечал: «Евангелического лютеранского закона». Православие он так и не принял.
Русский по духу
Так кем же он был — немцем, шотландцем или русским? Этот вопрос — отличная иллюстрация того, насколько сложным было понятие национальности в Российской империи. В русской армии того времени служило множество выходцев из Прибалтики, и они считались такими же русскими подданными, как и этнические великороссы. Императорская власть смотрела на это прагматично: главное — верность престолу и профессионализм.
И Барклай-де-Толли был именно таким. Хотя современники и называли его иностранцем, сам он считал себя русским. В письме к императору Александру I он писал: «Вся моя жизнь, до последней минуты, принадлежит России». И он доказал это на деле. Он стал не просто генералом, а военным министром, полным кавалером ордена Святого Георгия и одним из главных творцов победы над Наполеоном. В 1815 году он был возведён в княжеское достоинство.
Так что на самом деле Барклай-де-Толли был «русским» в том смысле, в каком это понимали в ту эпоху: он был подданным Российской империи, связавшим с ней свою судьбу. Его идентичность была не национальной, а имперской. И это, пожалуй, единственно точный ответ на вопрос о его национальности.
