Что случилось со сталинским наркомом Кагановичем, увидевшим по телевизору Ельцина
Он был последним из могикан. Человеком, который помнил Ленина, строил сталинскую империю и дожил до избрания Ельцина президентом России. 25 июля 1991 года 97-летний Лазарь Моисеевич Каганович, как обычно, сидел в кресле перед телевизором в своей квартире на Фрунзенской набережной. По голубому экрану шли новости. Крупным планом показали Бориса Ельцина. Того самого, кто совсем недавно стал президентом России. Глядя на нового лидера страны, старый большевик прошептал короткую фразу, которая стала последней в его жизни: «Это катастрофа!». Когда домработница, находившаяся рядом, обернулась на эти слова, Лазарь Моисеевич уже был мёртв.
Так ушёл из жизни человек, стоявший у истоков СССР, всего за несколько месяцев до его официального исчезновения с карты мира. Встреча строителя империи с политиком, подписавшим указ о её роспуске, случилась заочно. Они никогда не пересекались лично. Но тот вечерний просмотр новостей стал их роковым свиданием.
Путь от хлева до Кремля
Путь Кагановича на самый верх был крутым, как и сам его характер. Он родился в 1893 году в бедной еврейской семье под Киевом, где семеро детей ютились в бывшем хлеву для скота. Правда, по информации историков, так было не всегда — до Первой мировой отец Кагановича был купцом первой гильдии и торговал скотом, но обанкротился в результате неудачных операций с военными поставками. С 14 лет Лазарю пришлось работать, помогая семье выживать.
В 1911 году он вступил в партию большевиков, по стопам старшего брата Михаила, состоявшего в партии уже шесть лет. С тех пор партия заняла центральное место в жизни Кагановича. Из молодого агитатора он превратился в «железного наркома». В разное время Каганович руководил железными дорогами, курировал тяжёлую промышленность, отвечал за оборону Москвы и Кавказа во время войны. Он был частью того самого сталинского Политбюро, решения которого перекраивали судьбы миллионов. Он входил в узкий круг соратников вождя, отвечая за гигантские проекты — от московского метро до оборонной промышленности.
Верность системе, стоящая выше крови
Именно это отношение к партии — как к чему-то высшему, стоящему над семьёй, над личными связями, над самой жизнью, — и определяло всё мировоззрение Кагановича. Трагическим подтверждением этому служит история с его родным братом. Михаил Каганович, также крупный хозяйственный руководитель, в 1941 году был обвинён в шпионаже и, не выдержав давления, покончил с собой. Когда Лазаря позже спросили, почему он не вступился за родного брата, он ответил с холодной ортодоксальной логикой, ставшей квинтэссенцией его натуры: «Если бы он пошёл против партии, то почему я должен был его спасать?».
Крушение колосса
После смерти Сталина карьера Кагановича покатилась под откос. В июне 1957 года группа высших партийных деятелей — Маленков, Молотов, Булганин и Каганович — попыталась сместить Никиту Хрущёва. Провал этой попытки стал для него политической катастрофой. Его лишили всех постов и вывели из ЦК. Но самым страшным ударом оказалось исключение из партии в 1961 году, в год 50-летия его партийного стажа.
Этот удар Каганович переживал тяжелее, чем потерю власти. Его отправили в ссылку в Калинин (ныне Тверь). Но это не сломало его дух. После смещения Хрущёва он неоднократно обращался в ЦК КПСС с просьбой восстановить его в партии, но положительного ответа так и не получил. Близкие вспоминали, что до самой смерти он мечтал вернуться в руководство страны. В свои девяносто с лишним он чувствовал себя довольно бодро и продолжал следить за политикой.
Предатели у экрана
Каждое новое лицо наверху вызывало у ветерана лишь гнев и отторжение. Горбачёва, Ельцина, Собчака он в своих разговорах называл не иначе как предателями, «наплевавшими на страну и интересы её граждан».
Как пишет Эдвард Радзинский в своей книге «Три смерти», в июле 1991 года Лазарь Моисеевич смотрел по телевизору новости, где показывали Бориса Ельцина и Михаила Горбачёва. Домработница услышала его возглас. Когда она обернулась, Каганович, сидевший в кресле, был уже мёртв.
Оценка старого большевика оказалась пугающе точной. «Это катастрофа!» — произнёс он, глядя на экран. И действительно, уже через несколько месяцев страна, которую он создавал, перестала существовать. Если бы он не ушёл из жизни в тот день, то развала Союза, до которого он не дожил всего пять месяцев, он бы точно не пережил.
Вместо послесловия
В этой истории есть нечто большее, чем просто анекдотичное совпадение. Смерть Кагановича в момент, когда он увидел по телевизору Ельцина, стала символическим рубежом. Уходил человек, олицетворявший целую эпоху — эпоху строительства империи, тотальной идеологии, веры в партию как в высшую инстанцию. А на экране возникал новый мир, где всё это обесценивалось. И старый нарком, видевший Ленина, переживший Сталина и переживший самого себя, не выдержал этого столкновения.
Лазарь Каганович скончался 25 июля 1991 года в возрасте 97 лет. Он застал избрание Ельцина президентом России, но не дожил до подписания Беловежских соглашений. Возможно, это была милость судьбы. Человек, который полвека отдал партии, а последние тридцать лет провёл в изоляции, так и не был восстановлен в её рядах. Он умер в одиночестве, но с твёрдой уверенностью, что происходящее вокруг — катастрофа. Его слова оказались коротким пророчеством, услышанным лишь стенами тихой московской квартиры.
