Какие сведения о себе Михаил Горбачев неверно указывал в анкетах
Путь к вершинам власти в Советском Союзе требовал безупречной, с точки зрения системы, биографии. Для Михаила Горбачёва, родившегося в 1931 году в крестьянской семье в ставропольском селе Привольное, это стало непростой задачей. При вступлении в КПСС в 1952 году будущему генсеку и единственному президенту СССР пришлось творчески подойти к заполнению анкеты, скорректировав — а кое-где и откровенно утаив — факты своей жизни. О том, что именно скрывал Горбачёв в официальных документах, историки спорят до сих пор. Но несколько ключевых эпизодов не вызывают сомнений.
Из крестьян — в рабочие
Горбачёв был потомственным хлеборобом. Его дед по матери, Пантелей Ефимович Гопкало, стал одним из основателей местного колхоза «Хлебороб». Отец, Сергей Андреевич Горбачёв, работал комбайнёром в Машинно-тракторной станции (МТС). Однако в графе «социальное происхождение» 21-летний студент МГУ написал: «из рабочих».
Парадокс в том, что сам Горбачёв впоследствии не скрывал своего крестьянского корня. Как утверждают Леонид Млечин и Дмитрий Волкогонов в книге «10 вождей: от Ленина до Путина», он говорил: «Родители мои и родители моих родителей — крестьяне». Члены семьи Горбачёва поначалу трудились в собственном крестьянском хозяйстве, позже — в ТОЗе (товариществе по совместной обработке земли), а затем в колхозе. Тем не менее в анкете для вступления в партию он указал иное.
Как отмечает биограф Андрей Грачёв, такую «оптимизацию» Горбачёву могли подсказать инструкторы райкома. Формальным основанием послужил тот факт, что отец трудился не в колхозе (коллективном хозяйстве), а в совхозе (государственном предприятии). В бюрократической логике тех лет это сдвигало статус семьи в более предпочтительную категорию — «из рабочих» звучало надёжно и идеологически выверенно.
Сам Горбачёв в мемуарах «Остаюсь оптимистом» вспоминал, что перед заполнением анкеты долго сомневался. Но сотрудники райкома, видимо, развеяли его колебания: в конце концов, отец действительно работал по найму на государственном предприятии, а не в колхозе. Этого формального повода оказалось достаточно, чтобы сменить крестьянское происхождение на рабочее.
Семейные тайны: «враги народа» в анкете
Однако смена социального происхождения была лишь вершиной айсберга. Гораздо более серьёзным препятствием для карьеры в партии были родственники, пострадавшие в годы Большого террора.
Оба деда Горбачёва подверглись репрессиям. Пантелей Ефимович Гопкало был арестован в 1937 году по обвинению в участии в «контрреволюционной правотроцкистской организации». Хотя он не был осуждён судом, несколько месяцев провёл за решёткой. Другой дед, по отцовской линии, Андрей Моисеевич Горбачёв, был сослан на два года за «невыполнение плана сельхозработ».
В анкете вступающего в партию был прямой вопрос о репрессированных родственниках. Как вспоминал сам Горбачёв, он обратился за советом к отцу-фронтовику. Тот ответил просто: «Не было этого у нас на фронте, когда в партию перед боем принимали». Судя по всему, Михаил Сергеевич последовал этому негласному правилу и просто умолчал о судьбе дедов.
По словам Николая Зеньковича, автора книги «Михаил Горбачёв. Жизнь до Кремля», до сих пор неизвестно, что именно написал в той графе Горбачёв. Однако Борис Красильников в издании «Агония великой державы» пишет, что Горбачёв — впрочем, как и Борис Ельцин — информацию о репрессированных родственниках попросту утаил. Это, согласно исследованиям историков, было распространённой практикой для тех, кто не хотел «портить» себе будущее.
Трудовой стаж: помощник комбайнера или нечто иное?
Ещё одна неточность касалась трудового стажа. Как утверждают авторы книги «Борьба в Кремле: от Андропова до Горбачёва» Владимир Соловьёв и Елена Клепикова, в анкете Горбачёв указал, что трудился помощником комбайнера в течение двух лет после окончания школы. На самом деле он работал ещё во время учёбы.
Согласно биографическим данным, свою трудовую деятельность Горбачёв начал рано — с 1946 года каждое лето работал с отцом на комбайне. В 1949 году, ещё будучи школьником, за ударный труд на уборке зерновых был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Однако в анкете, по мнению Соловьёва и Клепиковой, он «сдвинул» сроки работы, чтобы снять вопрос о двухлетнем пропуске в обучении, который был обусловлен оккупацией Привольного немцами.
Действительно, в биографии Горбачёва достаточно много «странного»: непонятно, сколько лет он отучился в школе. Село Привольное было оккупировано немецкими войсками с августа 1942 по январь 1943 года. Оккупация прервала учёбу, и эти «потерянные» годы требовали объяснения. Указав, что работал помощником комбайнера после школы, Горбачёв, вероятно, пытался сгладить неудобный для биографии пробел.
Имя и национальность: что ещё скрывали?
Существует и ещё один любопытный нюанс. Когда в 1952 году Горбачёв вступал в партию, он заполнил строку «социальное положение» одним словом: «из рабочих». Но это было не единственное «редактирование» биографии.
Согласно некоторым источникам, Горбачёв скрывал и своё истинное имя. Вопрос о том, каким было настоящее имя Горбачёва, до сих пор вызывает споры. Одни исследователи утверждают, что в метриках он был записан как Виктор, другие — что это всего лишь легенда. Достоверно известно лишь то, что его отец, Сергей Андреевич, был русским, а мать, Мария Пантелеевна Гопкало — украинкой. Сам Горбачёв всегда указывал в документах национальность «русский».
Итог: цена партийного билета
Что мы имеем в итоге? Вступая в КПСС в 1952 году, 21-летний Михаил Горбачёв, по сути, создал себе новую биографию. Он сменил «социальное происхождение» с крестьянского на рабочее, умолчал о репрессированных дедах («врагах народа»), скорректировал даты трудового стажа, чтобы скрыть последствия военной оккупации. Возможно, были и другие «умолчания», о которых мы никогда не узнаем.
Можно ли назвать это ложью? В какой-то степени — да. Но в условиях тоталитарной системы, где каждый шаг вверх по карьерной лестнице требовал безупречной анкеты, такие «корректировки» были скорее нормой, чем исключением. Сам Горбачёв впоследствии не раз говорил, что считал эти правки вынужденными — платой за возможность изменить страну к лучшему.
Как бы то ни было, анкета 1952 года стала для него пропуском в большую политику. Уже в 1955 году, после окончания МГУ, он начал стремительную карьеру на комсомольской и партийной работе. А спустя три десятилетия возглавил Советский Союз. Ирония судьбы: именно этот человек, когда-то скрывавший в анкете своих репрессированных дедов, в годы перестройки открыто заговорил о «белых пятнах» истории и реабилитации жертв сталинских репрессий.
Анкета осталась в архивах. Но те несоответствия, которые историки выявили спустя десятилетия, — яркое свидетельство того, какой ценой в советское время оплачивался билет в большую политику. И как глубоко система въедалась в частную жизнь человека, заставляя его «редактировать» даже собственную родословную.
