Кира Петровская: снайперша — героиня войны или сбежавшая в Штаты самозванка
Её жизнь и впрямь напоминает сценарий голливудского фильма: блокадный Ленинград, снайперская винтовка, орден Красной Звезды, брак с американским дипломатом и новая жизнь в США. Кира Петровская — или, как её называли в Америке, Kyra Petrovskaya Wayne — успела побывать театральной актрисой, фронтовым снайпером, сестрой военного госпиталя, фермером и успешной писательницей. Она написала 14 книг, дожила до 99 лет и умерла в Вашингтоне в 2018 году. Но до сих пор историки, журналисты и просто любопытные спорят: кем она была на самом деле — героиней войны или талантливой самозванкой, мастерски выстроившей собственную легенду?
Дворянские корни и «ворошиловский стрелок»
Согласно воспоминаниям самой Киры, она родилась в 1918 году в Крыму, в дворянской семье. Её отец — ветеран Первой мировой войны, лётчик, кавалер Георгиевского креста. Во время Гражданской войны он остался верен присяге и погиб в бою с красными, когда дочери не было и года. По другим данным — был расстрелян большевиками.
Чтобы избежать репрессий, мать и бабушка перевезли девочку в Ленинград. Жили бедно, перебивались «с хлеба на воду», но Кира росла способным ребёнком. В восемь лет она поступила в музыкальную школу для одарённых детей при Ленинградской академической капелле, затем окончила институт театрального искусства. Одновременно сдавала нормы ГТО, училась стрелять из винтовки Мосина и получила значок «Ворошиловский стрелок». В 1941 году её театральную карьеру прервала война.
На фронте: снайпер, две раны и блокадная трагедия
С началом Великой Отечественной Кира пошла добровольцем на фронт. Её взяли снайпером — навыки точной стрельбы пригодились. По её словам, служила она недалеко от Ленинграда, где остались мать и бабушка.
«Первый раз нажать на спуск было трудно, — вспоминала она. — Но я заставила себя выстрелить, вспомнив отца». Кира воевала на Ленинградском фронте, была дважды ранена. После второго ранения ей не позволили вернуться в снайперы и отправили на курсы медсестёр. Так война для неё закончилась — в 1943 году.
Самым тяжёлым ударом стало известие о гибели матери и бабушки в блокадном Ленинграде. Потеряв всех близких, Кира одна подбирала на улицах беспризорников. Одного из них, мальчика по имени Шурик, она спасла от гибели — позже этот ребёнок станет героем одной из её книг.
Театр, дипломатический роман и отъезд в США
После войны Кира вернулась на сцену. Она работала в Московском театре сатиры, блистала на подмостках, а на груди у неё красовались орден Красной Звезды и две медали. Красавица-актриса хорошо знала иностранные языки, и её часто приглашали на дипломатические приёмы.
Именно там, в 1945 году, и разыгралась драма. Американский дипломат мистер Шерк влюбился в Киру. По некоторым данным, он даже хотел приехать в Ленинград, чтобы уговорить её мужа-футболиста дать развод. В разгар начинающейся холодной войны этому роману не стали мешать. В феврале 1946 года они обвенчались в православном храме — с участием дипломатов с обеих сторон. На свадьбе гулял весь иностранный дипломатический корпус Москвы. Вскоре молодая пара уехала в США.
Жизнь в Америке: от фермы до писательского успеха
В США жизнь оказалась не такой радужной, как ей представлялось. Муж сгоряча купил ферму в Пенсильвании, но мало что понимал в сельском хозяйстве. Актерскую карьеру продолжать не давал акцент. Кире пришлось начинать с нуля — брать уроки дикции, выступать на местном радио, вести лекции.
В 1959 году вышел её первый, автобиографический роман «Кира». На обложке стояло имя — Kira Petrovskaya Wayne. Всего она написала 14 книг, снималась на телевидении, пела, играла в спектаклях. Спустя девять лет брак с Шерком распался, а в 1960 году она вышла замуж за психиатра Джорджа Уэйна и взяла его фамилию. С ним она обрела настоящее счастье — супруги много путешествовали, растили сына.
Кира Петровская Уэйн ушла из жизни в 2018 году в возрасте 99 лет, пережив мужа на 24 года.
Так кто же она — героиня или самозванка?
Ответ на него не так прост, как кажется. Сторонники версии о героине указывают на факты: Кира действительно воевала, была ранена, награждена орденом Красной Звезды и медалями. О её фронтовом прошлом известно из множества источников. Она выжила в блокадном Ленинграде, потеряв мать и бабушку. Спасла мальчика-беспризорника. В конце концов, её биографию подтверждают не только её собственные книги, но и архивные данные.
Скептики же обращают внимание на другое. Во-первых, почти все сведения о её военной биографии известны исключительно из её собственных книг и интервью. Никаких независимых подтверждений её снайперских подвигов — например, количества уничтоженных врагов — в открытых источниках нет. Во-вторых, многие детали её биографии выглядят подозрительно «киношно»: дворянское происхождение, отец-белогвардеец, чудом спасшийся от репрессий, блистательная карьера, роман с иностранцем на фоне начинающейся холодной войны. В-третьих, её американские книги — это прежде всего бестселлеры, рассчитанные на западного читателя, а не исторические документы. Как справедливо заметил один из комментаторов, приведённые фото Киры Петровской в образе советской снайперши — постановочные.
Да и сама формулировка вопроса — «героиня или самозванка» — возможно, слишком жёсткая. Между этими полюсами существует огромное пространство. Человек может быть и тем и другим одновременно: воевать по-настоящему, но при этом приукрашивать свою биографию. Пережить войну и блокаду, но при этом использовать свою историю как трамплин для успешной карьеры на Западе. Быть искренней в одном и лукавить в другом.
Кира Петровская прожила долгую и яркую жизнь. Она видела войну, потерю близких, эмиграцию, успех и забвение. Была ли она героиней? Безусловно, она была женщиной необыкновенной судьбы, сумевшей выжить в самых страшных обстоятельствах и построить новую жизнь за океаном. Была ли она самозванкой? Скорее, она была рассказчицей — талантливой, умевшей преподнести свою историю так, чтобы её запомнили. В конце концов, разве не в этом заключается искусство писателя?
Одно можно сказать точно: её жизнь — это история о том, как правда и вымысел переплетаются в судьбе человека, о том, как память подстраивается под потребности момента, и о том, что за каждым мифом всегда стоит реальная человеческая жизнь — со своим горем, надеждами и выбором. И, возможно, именно эта двойственность и делает историю Киры Петровской по-настоящему живой.
