«Если в дивизии осталось меньше половины русских, её нужно расформировывать»: какой советский маршал так говорил в войну
В Советском Союзе официально декларировалось создание новой исторической общности – советского народа. Поэтому подчёркивание особой роли какого-либо этноса вне этой концепции считалось национализмом и преследовалось. Но были и те, кто шёл наперекор установкам и стереотипам, продолжая быть при этом советским человеком. Таким был маршал Советского Союза Иван Баграмян.
Путь полководца
Этнический армянин, Иван Христофорович Баграмян появился на свет 20 ноября (2 декабря) 1897 года в селе Чардахлы Елизаветпольской губернии. Окончил начальную школу в Елизаветполе, получил дипломы с отличием железнодорожного училища в Тифлисе в 1912 году и технического училища в 1915-м. Работал на железной дороге техником-практиком.
Военная карьера Баграмяна началась, когда он ушёл добровольцем на Первую мировую войну. Служил в пехоте, затем стал кавалеристом. Начальство отправило его в школу прапорщиков, которую он окончил в 1917 году. Баграмян окунулся в политику, поддерживая партию «Дашнакцутюн», воевал в независимой Армении против турок: командиром роты, командиром эскадрона. Потом пересмотрел свои взгляды и встал на сторону советской власти, способствуя её установлению сначала в Армении, затем в Грузии.
В 1921 году работал секретарём Военного представительства Армянской ССР в Грузии, потом вернулся в армию. В июне 1934 года Баграмян окончил Военную академию имени Фрунзе и получил назначение начальником штаба 5-й кавалерийской дивизии Киевского военного округа.
«Исключительная культурность в работе. Большая военная эрудиция. Волевой характер. Дисциплинированность безупречная» – так аттестовался Баграмян в личном деле. В ходе массовых репрессий командного состава Красной армии Баграмяну припомнили службу в войсках дашнаков, от наказания его спасло личное заступничество Анастаса Микояна.
После гитлеровского вторжения Баграмян постепенно рос в командной пирамиде Юго-Западного фронта. Затем на других направлениях командовал армией, 1-м Прибалтийским и 3-м Белорусским фронтами. В Красной армии он слыл мастером прорывов – вся Красная армия брала с него пример.
Национальный вопрос на войне
Национальная политика большевиков была направлена на развитие малых народов, их культуры, языка. Одним из направлений в области военного строительства стало создание национальных воинских частей на окраинах бывшей Российской империи. Однако этот опыт дала и Великая Отечественная война – на первых этапах широкое участие в боевых действиях принимали как национальные воинские формирования, так и массовые призывные контингенты из среднеазиатских, кавказских и закавказских регионов СССР.
И здесь проявилась серьёзная проблема. Многонациональный состав, при отсутствии общего языка и слабой подготовке, снижал боевую эффективность частей. Баграмян, командовавший крупными соединениями, видел это своими глазами.
Фраза, ставшая легендой
Именно Баграмяну приписывают слова, вынесенные в заголовок: «Если в дивизии осталось меньше половины русских, её нужно расформировывать». Он так сказал в Великую Отечественную войну, исходя из собственного полководческого опыта.
Почему маршал, сам будучи армянином, так высоко ценил русских солдат? На протяжении всей службы Баграмян выделял особые качества русских воинов – боеспособность, стойкость, смекалку. Не будучи националистом, Иван Баграмян не стеснялся демонстрировать своё уважение и восхищение русским народом и русским языком.
В этом была не идеология, а суровая практика войны. Баграмян знал: дивизии, формировавшиеся в национальных республиках, всё равно должны были иметь не менее 50% русских, чтобы быть боеспособными. И если этот порог падал, часть теряла эффективность.
Опыт войн XIX–XX веков это подтверждал. Многонациональная армия Австрийской империи, где к началу XX века лишь 29% личного состава составляли австро-немцы, постоянно сталкивалась с непониманием и рознью между офицерами и рядовыми. Французская национальная армия легко громила «лоскутную» армию Австрии, а русская национальная армия похоронила Великую армию Наполеона из «двунадесяти языков».
Между легендой и реальностью
Фраза Баграмяна, конечно, звучит жёстко. В эпоху, когда декларировалась дружба народов, такие слова могли стоить карьеры. Но Баграмян был достаточно авторитетен, чтобы позволить себе эту откровенность – за его плечами были блестяще проведённые операции, взятие Кёнигсберга, штурм Берлина. Дважды Герой Советского Союза, кавалер семи орденов Ленина, Маршал Советского Союза – его слово на войне значило многое.
В этой фразе – не пренебрежение к другим народам, а трезвый учёт реалий. Солдаты, говорившие на разных языках, с трудом понимавшие приказы, терялись в бою. Русские же, составлявшие костяк армии, были теми, кто держал оборону, кто шёл в атаку, кто вытаскивал раненых. Баграмян это видел каждый день.
Вместо послесловия
Иван Христофорович Баграмян прожил долгую жизнь – он ушёл из жизни 21 сентября 1982 года. Его высказывание о русских солдатах осталось в истории как пример полководческой мудрости, не признающей политической конъюнктуры. Он был армянином по крови – и советским маршалом по судьбе. Но превыше всего он был военным профессионалом, для которого боеспособность дивизии значила больше, чем идеологические штампы.
«Если в дивизии осталось меньше половины русских, её нужно расформировывать» – эти слова, произнесённые в горниле Великой Отечественной, до сих пор вызывают споры. Но за ними стоит простой и горький опыт войны: победа куётся не лозунгами, а людьми. И Баграмян, сам не русский по происхождению, знал это лучше многих.
