Нина Коровякова: кем была последняя страсть Брежнева
В последние годы жизни Леонида Ильича Брежнева, когда здоровье генсека стремительно ухудшалось, а страной фактически правил уже не столько человек, сколько аппарат, рядом с ним постоянно находилась женщина. Нина Александровна Коровякова, медицинская сестра по должности, была для Брежнева гораздо большим, чем просто сиделка. Она стала его доверенным лицом, его утешением, его последней привязанностью — и, как считают некоторые, его личным ангелом смерти.
Фаворитка в белом халате
Коровякова появилась в Кремле в 1975 году. Ей было около сорока — возраст, когда женщина расцветает окончательно. Фигуристая брюнетка с ясными глазами и ослепительной улыбкой сразу привлекла внимание генсека, которому тогда перевалило за шестьдесят. До этого Нина Александровна работала в поликлинике №4 при Главном медицинском управлении — заведении, обслуживавшем высшую номенклатуру.
Она была не просто медсестрой. Брежнев брал ее с собой в заграничные поездки, обеспечил квартирой, дарил дорогие подарки. Обращался только по имени — «Нина». Все остальные, даже многолетние соратники, называли ее по имени-отчеству. Она присутствовала на обедах генсека с членами Политбюро, при обсуждении государственных вопросов, знала секреты, недоступные большинству партийных чиновников. Ее статус был уникален — и порождал слухи.
В кулуарах шептались: Коровякова не просто медсестра, она — последняя любовь Брежнева.
Призрак фронтовой романтики
Те, кто знал молодого Брежнева, замечали удивительное сходство. Нина Александровна напоминала генсеку его фронтовую возлюбленную Тамару — полкового врача, с которой он служил в годы войны. Роман был ярким, но недолгим: ради семьи и карьеры Брежнев расстался с Томой. И вот, спустя десятилетия, судьба послала ему женщину, как две капли воды похожую на ту, потерянную навсегда.
«Голые женские дуэли» в Российской империи: что это было
Коровякова делала массаж, облегчала старческие боли, вникала в проблемы, слушала жалобы. Она была не просто сиделкой — она была подругой, наперсницей, живым напоминанием о молодости. По словам самой Нины Александровны, Брежнев настолько привязался к ней, что даже заговаривал о женитьбе. Сделать это было невозможно — женатый статус и должность не позволяли. Но чувства были неподдельными.
Снотворное для генсека
Однако любовь эта имела и темную сторону. В последние годы Брежнев страдал бессонницей. Личный врач Михаил Костырев, опасаясь за слабое сердце пациента, отказывался выписывать снотворные препараты. Тогда Коровякова взяла инициативу в свои руки.
Откуда она брала сильнодействующие средства — до сих пор неизвестно. Многие годы она снабжала Брежнева таблетками, к которым у него быстро развилась зависимость. Кардиологи били тревогу: снотворное разрушало сердце, усугубляло и без того тяжелое состояние.
После смерти Брежнева в Политбюро циркулировали слухи, что Коровякова была агентом Андропова, специально приставленным к генсеку, чтобы ускорить его уход. Доказательств этому нет, но логика аппаратной борьбы допускала и не такие комбинации.
Разлука, ставшая смертным приговором
В конце концов приближенные настояли на удалении Коровяковой. Её перевели в столовую Главного управления — диетсестрой, подальше от генсека. Брежнев тяжело переживал расставание. Он постоянно спрашивал о Нине, тосковал, терял интерес к происходящему.
Многие заметили: после ухода Коровяковой генсек резко сдал. Состарился в одночасье. А через несколько месяцев его не стало.
Так что же убило Брежнева — снотворное, которым его снабжала медсестра, или разлука с единственным человеком, который дарил ему тепло в последние годы? Вопрос остается открытым. Как открытым остается и вопрос о том, кем на самом деле была Нина Коровякова — последней любовью или агентом влияния, орудием в аппаратной игре.
Нина Александровна Коровякова дожила до пенсии, работая диетсестрой. О своих отношениях с генсеком рассказывала скупо, больше намеками, чем прямыми признаниями. Но одну фразу она все же обронила, и она стоит многих томов мемуаров: «Он хотел на мне жениться».
Хотел ли? Мог ли? И что помешало — статус, семья, долг или кто-то третий, кому живой Брежнев был уже не нужен?
История последней любви генсека — это история о том, как личное и политическое переплетаются в кремлевских коридорах, где у каждого шага есть последствия, а у каждой улыбки — цена. И где даже простая медсестра может оказаться роковой женщиной, меняющей судьбу сверхдержавы.
Берия: как он прожил от ареста до расстрела
Первая советско-финская война: какие территории Суоми отвоевала у РСФСР
Госпром: что обнаружили рабочие при строительстве первого советского небоскреба
В последние годы жизни Леонида Брежнева его личное окружение значило не меньше, а порой и больше, чем официальные органы власти. Особое место в этой «теневой» иерархии занимала женщина, не занимавшая высоких постов, — Нина Александровна Коровякова, личная медицинская сестра генсека. Ее роль выходила далеко за рамки медицинских обязанностей, а ее влияние стало одной из самых загадочных страниц позднебрежневской эпохи.
Доверенное лицо
Нина Коровякова появилась в окружении Брежнева в 1975 году, когда тому было уже под семьдесят, а ей — около сорока. Искренняя, внимательная и удивительно похожая, по некоторым воспоминаниям, на фронтовую возлюбленную генсека, она практически сразу заняла место не просто сиделки, а доверенного лица.
До этого женщина работала в поликлинике №4 при Главуправлении. Нина Александровна и в таком зрелом возрасте была удивительно хороша. Фигуристая брюнетка с ясными глазами и ослепительной улыбкой сразу же пришлась по вкусу генсеку. Женщина была, что называется, «кровь с молоком».
Но Нина Александровна значила для Брежнева много больше, чем просто человек, который ставит уколы и напоминает о необходимости вовремя принять нужные лекарства. Она пользовалась абсолютным доверием генсека, почти всегда присутствовала на его обедах с членами Политбюро и во время обсуждения важных государственных вопросов. Коровякова знала и о многих государственных секретах. Брежнев всегда брал Нину Александровну с собой в заграничные поездки, обеспечил квартирой, нередко дарил очень дорогие подарки и называл только по имени — «Нина». Все остальные люди в окружении генсека называли медсестру исключительно по имени-отчеству.
За глаза поговаривали, что Коровякова была не только медицинской сестрой, но и последней любовью Леонида Ильича.
Напоминание о фронтовой страсти
Почему же пожилой генсек так привязался к обычной медсестре? Ответ кроется в его прошлом. Коровякова напоминала Леониду Ильичу его фронтовую возлюбленную Тамару Лаверченко, служившую в части Брежнева полковым врачом. Как бы ни был влюблен тогда будущий генсек, ему пришлось расстаться с Томой ради сохранения семьи. И вот появилась Нина Александровна, как две капли воды похожая на ту женщину.
Брежнев любил Коровякову и за то, как нежно она делала массаж, как вникала во все его проблемы, облегчала старческие хвори. Перед смертью она вспоминала, что Брежнев был так сильно привязан, что даже хотел на ней жениться. Сделать этого генсек, конечно, не мог в силу своего женатого положения и высокого поста в стране. И все же «дорогая Нина» всегда была при нем.
Охранник генсека Владимир Медведев вспоминал: «Одна из медсестёр, как на грех, оказалась молодой и красивой, установила с Брежневым «особые отношения», и он решил: «Пусть будет одна»».
Роковая женщина
Как бы ни любил Брежнев свою медсестру, именно она сыграла роковую, даже трагическую роль в его судьбе. Брежнев в последние годы страдал бессонницей. Из-за слабого сердца генсека личный врач Михаил Костырев не выписывал ему снотворные препараты. Но тут Брежневу снова решила услужить Нина Коровякова.
До сих пор никто не знает, где медсестра добывала сильнодействующие препараты наркотического спектра, но снабжение не прерывалось многие годы. Бессонницу генсека медсестра «лечила» уколами снотворного пентобарбитала, от которого у Брежнева развилась зависимость. Также она давала ему другие седативные препараты.
По словам руководителя Четвертого ГУ при Минздраве СССР («кремлёвской лечебницы») Евгения Чазова, «ловкая медицинская сестра» фактически отстранила «от тела» Брежнева его лечащего врача Родионова. Считается, что именно бесконтрольные медицинские процедуры привели к тому, что Леонид Ильич в последние годы жизни утратил работоспособность и стал «пародией на самого себя» из-за расслабленности мышц.
Кардиолог предупредил, что у него сильно сдало сердце и нужно перестать принимать снотворное. После этого приближенные разлучили генсека с медсестрой.
Версия об агенте КГБ
После смерти Брежнева в Политбюро стали поговаривать, что Коровякова была агентом Андропова и специально вгоняла в гроб состарившегося генсека. Явные проблемы со здоровьем у Брежнева начались через четыре года работы главой государства. Поэтому рядом с его кабинетом в Кремле уже в 1968 году устроили медицинский пост.
Со временем длительная привязанность генсека обеспокоила Политбюро. В 1976 году, после двухмесячной болезни, Брежнев под давлением окружения согласился, чтобы Коровякову заменили на другую медсестру. Впрочем, без «наград» женщина не осталась — ей дали трехкомнатную квартиру, а ее муж дослужился до генерала (в год смерти Брежнева он погиб в ДТП).
Сама Коровякова не отрицала, что нравилась Брежневу, но сексуальную связь категорически опровергала. «Просто хорошие отношения, доверительные! Леонид Ильич хороший человек. Интересный… Мы с ним обсуждали многие темы…» — говорила медсестра в 2016 году в единственном прижизненном интервью.
Эпилог
Последние годы Нина Александровна Коровякова провела в полном затворничестве. О ее смерти в 2014 году знали только самые близкие. Она так и не дала развернутых мемуаров, не стала торговать чувствами.
Кем же была эта женщина на самом деле? Искренней сиделкой, ставшей жертвой собственной привязанности? Ловкой авантюристкой, использовавшей слабости старого генсека? Или, как шептались в коридорах власти, агентом КГБ, выполнявшим задание по устранению дряхлеющего вождя?
Ответа нет. Но одно несомненно: Нина Коровякова была последней женщиной, сумевшей покорить сердце всесильного правителя огромной страны. Она стала символом самого заката брежневской эпохи — эпохи, когда страной управляли уже не столько партийные решения, сколько старческие капризы, личные привязанности и снотворные уколы, вколотые заботливой рукой «дорогой Нины».
