Как в 1945 году немцы обороняли Германию
Весной 1945 года Третий рейх доживал последние недели. Но доживал он не в покорном ожидании конца, а в судорожных, порой отчаянных, порой циничных попытках отсрочить неизбежное. Оборона Германии в те месяцы — это не единый план и не монолитная воля к сопротивлению. Это сложный клубок противоречий: между стратегией профессиональных генералов и фантазиями фюрера, между регулярной армией и ополченцами-смертниками, между Восточным и Западным фронтами. Чтобы понять, как именно немцы защищали свою землю в 1945-м, нужно разобрать этот клубок по нитям.
Хейнрици против Гитлера: битва стратегий
Ключевая фигура немецкой обороны на востоке — генерал-полковник Готхард Хейнрици. 20 марта 1945 года он сменил на посту командующего группой армий «Висла» рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера — человека, который был куда лучше в полицейских делах, нежели в управлении фронтом. Хейнрици был профессионалом до мозга костей, его называли «мастером обороны», специалистом по удержанию фронта минимальными силами и наименьшей ценой.
Однако его взгляд на то, как следует защищать Германию, кардинально расходился с гитлеровским. Хейнрици понимал то, что фюрер отказывался признавать: война проиграна. Его стратегическая цель была не победить, а выиграть время — задержать советские войска на Одере настолько долго, насколько возможно, чтобы западные союзники успели продвинуться как можно дальше на восток. Он сознательно оголил противовоздушную оборону Берлина, забрав зенитные орудия на фронт. Более того, Хейнрици поддержал министра вооружений Альберта Шпеера в его попытках предотвратить тотальное уничтожение немецкой промышленности по приказу Гитлера.
Это был рациональный, циничный и, по меркам того времени, почти предательский подход. Гитлер же требовал стоять насмерть, не отступать ни на шаг, и Берлин должен был пасть, но не сдаться. Этот конфликт между военным реализмом и политическим фанатизмом определил всё — и тактику, и конечный результат.
Одерско-Нейсенский рубеж: последний бастион
Главной линией обороны на востоке стал Одерско-Нейсенский оборонительный рубеж. Немцы начали возводить его ещё зимой, когда советские войска вышли к Одеру. Это была мощная система укреплений глубиной от 20 до 40 километров, состоявшая из трёх полос. Первая полоса проходила по западным берегам рек Одер и Нейсе и имела глубину 5–10 километров с несколькими эшелонами траншей. За ней следовала вторая, а затем третья полоса, прикрывавшая непосредственно подступы к Берлину.
Но Хейнрици пошёл дальше простого строительства укреплений. 15 апреля 1945 года, накануне советского наступления, он отдал приказ оставить первую полосу обороны и отвести войска на вторую. А чтобы затруднить продвижение танков, он приказал открыть шлюзы и затопить пойму Одера, превратив её в непроходимое болото. Это был классический хитрый ход мастера обороны — пожертвовать передовой линией, чтобы сделать основную позицию неприступной.
Однако даже эта продуманная стратегия не могла остановить советскую армаду. 16 апреля 1945 года началась Берлинская наступательная операция. Три дня потребовалось ударным группировкам Красной армии, чтобы прорвать Одерско-Нейсенский рубеж на направлении главного удара на глубину до 30 километров. Цифры говорят сами за себя: численность наступательных сил составляла около 2,5 миллиона человек при поддержке 41 тысячи орудий и миномётов, 6 тысяч танков и САУ, а также 8 тысяч самолётов. Противостоять этому в долгосрочной перспективе было невозможно — даже для такого мастера, как Хейнрици.
Фольксштурм: народ и «железные кулаки»
Когда регулярная армия начала таять, нацистское руководство обратилось к последнему резерву — самому немецкому народу. 25 сентября 1944 года Гитлер подписал указ о создании фольксштурма — народного ополчения. Под ружьё ставились все мужчины от 16 до 60 лет, не призванные в армию по возрасту, болезни или из-за «брони» на производстве. Всего, по разным оценкам, в эти части удалось мобилизовать от 6 до 8 миллионов человек.
Однако качество этого «войска» оставляло желать лучшего. Фольксштурмисты получали оружие, которое заранее создавалось для массового оснащения населения, — винтовки и пистолеты далеко не лучшего качества. Внешний вид ополченцев представлял собой смесь гражданской одежды и военной формы. Их готовили наспех, а в бою использовали зачастую как пушечное мясо для прикрытия регулярных частей.
К маю 1945 года было сформировано около 700 батальонов фольксштурма. В Берлине, где обороной занимались 400 тысяч жителей, эти отряды должны были защищать столицу на всех уровнях — от укреплённых районов до сети метро и канализационных коммуникаций. Воспринимать их как полноценную военную силу не приходится. Это был акт отчаяния, призванный символически продемонстрировать, что «весь народ встал на защиту рейха». Но дети и старики с устаревшими винтовками не могли заменить профессиональную армию.
Города-крепости: обречённые гарнизоны
Ещё одним элементом оборонительной стратегии стали так называемые фестунги — «города-крепости». Идея была проста и безжалостна: если город объявлялся фестунгом, его гарнизон обязан был удерживать его до последнего, игнорируя сам факт окружения. При этом деблокирования обещано не было. По сути, людей отправляли на смерть, чтобы они как можно дольше сковывали советские войска, перекрывали транспортные узлы и замедляли наступление.
Фестунгами были объявлены десятки городов — от Кёнигсберга до Бреслау, от Познани до Кюстрина. Познань продержалась месяц. Бреслау — до 6 мая 1945 года, когда его 40-тысячный гарнизон, состоявший из солдат вермахта, СС и фольксштурма, сложил оружие уже после падения Берлина. Кёнигсберг, который Гитлер объявил фестунгом, пал всего за несколько дней штурма, что стало для фюрера жестоким идеологическим ударом.
Концепция фестунгов была логичной с военной точки зрения — она действительно могла замедлить продвижение противника. Но с гуманитарной — это был приговор для десятков тысяч немецких солдат, которых обрекли на гибель ради нескольких дней отсрочки.
Странная война на Западе
На Западном фронте оборона выглядела иначе. Здесь немецкие войска тоже сражались, но с меньшим ожесточением. Главная оборонительная линия — «Линия Зигфрида» — была построена ещё в 1936–1940 годах и тянулась на 630 километров. Однако к 1945 году она была сильно ослаблена. Гораздо большее значение имела стратегия, которую немецкое командование проводило на Западе сознательно: сопротивление здесь было менее ожесточённым, поскольку главную угрозу немцы видели на Востоке. Они стремились сдаваться американцам и англичанам, а не советским войскам.
Это подтверждает и сама тактика Хейнрици — задержать Красную армию на Одере, чтобы западные союзники успели занять как можно больше немецкой территории. Немецкое командование сознательно ослабляло западный фронт, перебрасывая части на восток. Это была последняя, отчаянная игра — попытка спасти то, что можно спасти, ценой полной сдачи Востока.
Цена и итог
К началу апреля 1945 года вермахт всё ещё насчитывал до 220 дивизий и бригад. Под ружьём, по данным немецкого генерал-майора Альфреда Вейдемана, находилось 10,2 миллиона человек. Этого, как считали некоторые немецкие стратеги, было достаточно, чтобы остановить русских на границе. Они ошиблись.
Немецкая оборона в 1945 году была не единым планом, а серией импровизаций и компромиссов. Профессиональные генералы вроде Хейнрици пытались вести войну по-умному — отступать, чтобы сохранить силы, выигрывать время, договариваться с Западом. Гитлер и его окружение требовали сражаться до конца — любой ценой, любой кровью, любыми средствами, включая детей и стариков.
Итог известен. 16 апреля началось наступление. 19 апреля рубеж на Одере и Нейсе был прорван. 2 мая пал Берлин. 8 мая Германия капитулировала.
Оборона рейха оказалась тем, чем она и должна была стать в той ситуации — агонией. Агонией, в которой были и стратегический расчёт, и бессмысленный фанатизм, и трагедия народа, брошенного на убой собственным руководством. Именно это сочетание и определило последние недели Третьего рейха — недели, когда немцы обороняли Германию не столько от врага, сколько от собственного безумия.
