Как поступали с БОРЗыми в СССР
В советском лексиконе было немало слов, которые сегодня звучат архаично, но в своё время несли мощный идеологический заряд. Одно из них — «борзые». В современном языке это слово прочно ассоциируется с наглостью и самоуверенностью. Но мало кто знает, что за ним стоит аббревиатура, за которой — целая эпоха борьбы с теми, кто отказывался вписываться в социалистическую систему. И расправа над «БОРЗыми» была нешуточной.
БОРЗ — приговор клеймом
В 1961 году, в разгар хрущёвской «оттепели», вышел указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда». С этого момента государство начало систематическую кампанию против граждан, которые по тем или иным причинам не работали. «Колхоз пашет, а он руками машет», — говорили о таких в народе.
Тех, кто попадал под подозрение, в официальных документах стали именовать «лицами без определённого рода занятий». Аббревиатура от этой формулировки — БОРЗ — и породила в криминальном жаргоне слово «борзый». Оно приобрело значение наглого, самоуверенного типа, не подчиняющегося установленным обществом нормам, отказывающегося жить по правилам социума. Государственная кампания по борьбе с тунеядством внесла свой, весьма мрачный, вклад в пополнение русского арго.
Статья 209 Уголовного кодекса РСФСР «Тунеядство» действовала просто и беспощадно. Если гражданин не трудился «во благо социалистической Родины» в течение четырёх месяцев, его могли привлечь к ответственности. Исключение составляли лишь женщины, на воспитании которых находились маленькие дети. В случае обвинительного приговора «борзого» ждала ссылка на срок от двух до пяти лет. Имущество могли конфисковать как нажитое «нечестным путём». Выявлением и отловом «паразитирующих бунтарей» занималась милиция, а если её сил не хватало — активисты-дружинники.
Истоки: от декретов до «оттепели»
Корни этой кампании уходили глубже, чем может показаться. После 1917 года большевики начали проводить социально-экономические преобразования, которые должны были поспособствовать скорейшей победе в Гражданской войне и построению социалистического общества. Уже Конституция РСФСР 1918 года лишала живших на нетрудовые доходы граждан избирательных прав. Принцип «кто не работает, тот не ест» закрепили и в сталинской Конституции 1936 года.
В 1951 году антиобщественными элементами признаются бродяги и попрошайки, а также официально безработные. К ним применяли меры воздействия в виде высылки из городов и небольших сроков тюремного заключения. В следующие несколько лет правоохранительные органы задержали около 450 тысяч человек. Среди них было много инвалидов войны, которые не могли работать по объективным причинам.
После смерти Сталина наступает эпоха ограниченной либерализации — «оттепель». Несколько ослабевает и государственный контроль над «паразитизмом». Но уже в 1961 году указом «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда» партия начала активное наступление на «нежелающих трудиться» граждан, а также тех, кто имел доход от эксплуатации жилой площади, земельных участков или транспортных средств.
Цифры и жертвы
Кампания против тунеядцев была масштабной. Только с 1961 по 1965 год по статье 209 осудили 37 тысяч человек. Всего же по этой статье в Советском Союзе привлекли к ответственности около полумиллиона человек. При этом далеко не всех из них отправляли в ссылку. Партийные руководители в северных областях, куда обычно направляли осуждённых, забрасывали Москву просьбами не присылать к ним «борзых» — мол, и работы для них недостаточно, и крышей над головой обеспечить нечем.
Однако самыми громкими стали процессы над теми, кто не вписывался в идеологические рамки. Под каток статьи 209 зачастую попадали творческие люди. Самым известным «тунеядцем» советской эпохи стал поэт Иосиф Бродский.
В 1964 году против него организовали масштабную травлю. На суде поэта спросили: «Кто признал вас поэтом?» — «Никто. А кто причислил меня к роду человеческому?» — ответил он. Бродскому дали максимум — пять лет принудительных работ. Его отправили в отдалённый совхоз «Норинское» в Архангельской области. В ссылке опальному поэту отвели половину избы, он занимался уборкой урожая, а в свободное время продолжал писать стихи. Как-то Бродский признался, что пребывание в «Норинском» было самым счастливым периодом в его жизни. Впрочем, был он там недолго: через полтора года под давлением зарубежной общественности срок Бродскому сократили.
Другим известным «паразитом» советской эпохи был писатель Владимир Войнович. В 1980 году его выслали из СССР и лишили гражданства, однако через 10 лет он всё же сумел вернуться на родину.
Как выживали творческие люди
Чтобы не попасть «под статью», многие представители творческой интеллигенции вынуждены были устраиваться на формальную работу, часто не связанную с их призванием. Виктор Цой устроился работать в котельную. За тяжелый труд в кочегарке он получал 95 рублей — рабочим в те годы в среднем начисляли 120. Основной доход приносило творчество. «Там надо было работать каждый день. С 8 утра. А вообще он был музыкантом в душе и пытался иметь свободное время для творчества. Работа в котельной сутки через трое больше времени оставляла для творчества», — вспоминал музыкальный продюсер Сергей Фирсов.
В тюрьму за «тунеядство» угодил и актёр Николай Годовиков, более известный как Петруха из «Белого солнца пустыни».
Любой заработок, полученный неофициально, рассматривался как нечто чуждое. Человека, живущего за счёт «левых» источников, немедленно причисляли к преступникам, к тем, кто морально испорчен. В Советском Союзе занятость была абсолютной нормой. Труд считался долгом. Это не обсуждалось.
Закат эпохи «борзых»
Статья потеряла актуальность к концу 80-х, а в 1991-м и вовсе приняли закон о занятости. Нетрудоустроенных перестали преследовать, а тем, кто потерял работу, начали выплачивать пособия. Однако память о той эпохе осталась — и в языке, и в судьбах людей, которые поплатились свободой за то, что не хотели или не могли вписаться в жёсткие рамки социалистического «трудового долга».
«Борзые» стали символом не столько тунеядства, сколько инакомыслия. Государственная машина, созданная для борьбы с бездельниками, на деле превратилась в инструмент преследования тех, кто думал и жил иначе. И в этом, пожалуй, главный урок той мрачной страницы советской истории.
