Обычай «гаски»: почему русские крестьянки не знали отцов своих детей
Быт русской деревни, воспетый в хороводах и обрядовых песнях, таит в себе загадки, которые до сих пор будоражат воображение историков. Одна из них – обычай «гаски». Сведения о нём разрозненны, а оценки полярны. Однако сам факт, что в некоторых регионах Российской империи до самого конца XIX века практиковались коллективные ночные игрища, порождавшие детей «без отца», не укладывается в привычный образ патриархальной Руси.
Свидетель итальянец
Первое, что бросается в глаза в истории с «гасками», — сенсационность описания. Самое раннее свидетельство принадлежит итальянскому путешественнику Лактанцию Рокколини, побывавшему в Московии в середине XVI века . В своих записках он живописует картину, от которой у современного читателя, воспитанного на «Домострое», буквально округляются глаза.
Якобы в одной из деревень молодёжь собралась в избе. Пели песни, плясали при свете лучины. Но затем свет тушили. И в полной темноте каждый «брал ту женщину, которая случилась к нему ближе, и совершал с нею половой акт» . Свет снова зажигали, веселье продолжалось. За ночь такое могло повторяться до пяти раз, причём партнёры всякий раз менялись.
Конечно, в достоверности записок иностранца всегда есть доля сомнения. Итальянец мог либо преувеличить, либо не понять местных обычаев. Однако историки нашли подтверждение его словам в русском «Стоглаве» 1551 года, где упоминаются подобные сборища в Иванов день и накануне Рождества . Там говорится о «бесовских песнях» и плясках, из-за которых «бывает отроком осквернение и девам растление».
По следам этнографов
Оказывается, обычай «гаски» (или «гаскины игры») фиксировался этнографами и в XIX веке . Исследователь Изабелла Шангина описывает его как часть зимних посиделок, или бесед, которые устраивала деревенская молодёжь для совместной работы и общения .
Всё начиналось вполне пристойно: девушки пряли или вышивали, парни присматривали невест. Но ближе к полуночи, на так называемых «беседах без работы», наступал черёд игр. Тушили свет, и в темноте, по выражению крестьян, начинали «мять солому» . По мнению Шангиной, дело не всегда доходило до «свального греха»; иногда всё ограничивалось вольными объятиями и «хватаниями» . Однако другие источники, например, свидетельства из Вельского уезда Вологодской губернии, прямо говорят: «Раньше на посиделках устраивали гаски: тушили лучину, и начинался спальный грех» .
Ареал распространения обычая довольно широк: его следы находили в Пошехонском уезде Ярославской, Елатомском уезде Тамбовской, в Архангельской области и в ряде других мест . В некоторых деревнях Вологодской губернии, по свидетельству этнографов, на добрачные связи и рождение детей «без отца» смотрели настолько терпимо, что считалось: «Из 10 браков в одном только девушка выходит замуж непорочной» .
Почему так было?
Почему же христианская церковь и патриархальные законы не могли искоренить этот разгул?
Остатки язычества. Большинство исследователей сходятся на том, что «гаски» — это пережиток древних оргиастических культов плодородия . В дохристианскую эпоху секс не считался грехом, а был магическим ритуалом, призванным стимулировать землю и обеспечить хороший урожай. С принятием христианства ритуал не исчез, а трансформировался в молодёжную забаву, которая продолжала жить в сознании крестьян как часть «своей», народной традиции.
Прагматизм выживания. Как ни цинично это звучит, существовали и вполне материалистические причины. В крестьянской семье каждый лишний работник был на вес золота. Ребёнок, рождённый во время таких посиделок, не был «незаконнорожденным» в современном смысле — его могли считать «богородным», отданным на промысел Божий, и отцовство не играло роли . Малыш увеличивал число едоков и работников в семье, повышая шансы на выживание рода.
Отсутствие прав у женщины. Существует и другая, более мрачная трактовка. Некоторые историки считают «гаски» проявлением той самой сексуальной несвободы, в которой находилась крестьянка. В условиях повсеместного снохачества (сексуальной зависимости от свёкра) и тяжёлого труда деревенская «вечёрка» становилась единственной отдушиной, местом, где девушка могла хоть на время забыть о строгих запретах и получить долю свободы .
Таким образом, знаменитый патриархальный уклад русской деревни часто соседствовал с удивительной вольностью нравов. Тысячи крестьянок рожали и воспитывали детей, не зная наверняка, кто их отец, — и это не было трагедией, а скорее частью многовекового деревенского уклада. «Гаски» исчезли лишь к концу XIX века, уступив место более строгим городским нормам морали, оставив после себя лишь название, которое сегодня редко кто вспоминает.
