Побег советских зэков на Ту-134 в Пакистан: почему сбежавшие уголовники умоляли вернуть их назад
19 августа 1990 года пассажирский Ту-154 вылетел из Нерюнгри в Якутск. На борту — 36 пассажиров, 7 членов экипажа и 15 арестантов из местного следственного изолятора. Убийцы, рэкетиры, воры — всех их этапировали обычным рейсом, как тогда практиковали в Якутии. Охраняли компанию трое милиционеров, и наручников на всех не хватало: 12 человек летели развязанными .
Этот полёт должен был стать рутиной. Стал — одной из самых дерзких и абсурдных страниц в истории советской авиации.
Угон как экспромт
Вскоре после взлёта в кабину пилотов передали записку: «У нас угон. Если не подчинитесь — взорвём» . Бывший спортсмен и рэкетир Андрей Исаков наставил обрез на женщину с ребёнком. Рецидивист Владимир Евдокимов поднял над головой мешок с торчащими проводами — «бомбу», как он объяснил. Позже выяснится, что это был брусок обычного хозяйственного мыла . Но конвой оружие сдал.
Зэки потребовали лететь обратно в Нерюнгри. С земли властям пришлось пойти на условия: дозаправка, автоматы, пистолеты, бронежилеты, рации и освобождение из тюрьмы ещё двух сообщников — Сергея Молошникова и Владимира Петрова . Женщин и детей выпустили, четверо арестантов, не желавших участвовать в авантюре, тоже покинули борт. Остальные 11 полетели в Красноярск, оттуда в Ташкент .
Зачем им был Пакистан?
Внятного плана у угонщиков не было. Один из главарей, убийца Владимир Боблов, позже объяснял: молодые собирались предложить себя пакистанцам как наёмников в войне с Индией. Другие грезили политическим убежищем . В годы Афганской войны отношения между СССР и Пакистаном были напряжёнными, и преступники наивно полагали, что во враждебной Союзу стране их встретят как героев .
Они не знали главного: в Пакистане воздушное пиратство карается смертной казнью .
20 августа самолёт приземлился в Карачи. Первые часы вселяли надежду. Местные встретили угонщиков с улыбками и объятиями — как борцов против «кровавого режима» . Гостей отделили от заложников, вежливо попросили сдать оружие… и завели на территорию тюрьмы строгого режима .
Ад по-пакистански
То, что узники пакистанской тюрьмы увидели внутри, превзошло все их самые мрачные ожидания. Если советские зоны хотя бы держались в рамках устава, то здесь воцарился дикий произвол. Камеры были забиты до отказа — дышать нечем, не то что повернуться . Еда — постная лепёшка и рис, изредка гороховая похлёбка. Воды не хватало, бачок с питьём опорожнялся за минуту . Температура порой доходила до +60°С . Вонь, духота, насекомые — условия, немыслимые в СССР.
За несколько месяцев трое беглецов погибли в застенках . Отчаявшиеся бандиты слали в Москву одно прошение за другим — просили выдать их обратно. «Лучше смерть, чем такая жизнь», — говорили они . Хоть за решётку, хоть в лагерь, хоть в штрафной изолятор — лишь бы подальше от этого восточного кошмара.
Финал: справедливость по-восточному
Однако казней не случилось. Верховный суд Пакистана заменил смертную казнь на пожизненное заключение, а затем скостил срок до 14 лет . В 1998 году президент Пакистана Рафик Тарар в честь 50-летия независимости страны амнистировал угонщиков .
Но это не было концом мытарств. Шестеро россиян вернулись на родину — и тут же получили новые 15-летние сроки за угон самолёта. Впрочем, годы, отсиженные в Пакистане, им зачли . Двое уроженцев Украины, Максим Левченко и Константин Шатохин, оставались в Пакистане ещё два года — украинские власти долго решали их судьбу . В итоге они получили гражданство Украины и вернулись на свободу .
Они бежали от закона, рискнули всем, пересекли полконтинента — и оказались в аду. А потом вернулись обратно, чтобы сесть в тюрьму уже по-настоящему, уже на родине. Ирония судьбы: советские зоны, которые они так отчаянно пытались покинуть, оказались для них желанным убежищем по сравнению с пакистанским пеклом.
