Сын Грозного: убил ли на самом деле отец наследника
Картина Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван» — едва ли не самый узнаваемый русский исторический сюжет. Взбешённый царь, занесённый посох, окровавленный царевич, обезумевший от ужаса отец. Зритель застывает в немом оцепенении. Трагедия, описанная Николаем Карамзиным, запечатлённая гениальной кистью и повторяемая из учебника в учебник, давно стала аксиомой. Но у истории есть одна неприятная черта: чем драматичнее версия, тем чаще она оказывается мифом.
В дошедших до нас исторических документах нет никаких сведений, указывающих на убийство Иоанном Грозным своего сына. Впервые подобное предположение высказал человек, мягко говоря, не безупречной репутации. И с этого странного обстоятельства и начинается главная загадка смерти царевича Ивана Ивановича.
Иностранец, который всё видел (но не был)
Антонио Поссевино, папский легат и секретарь ордена иезуитов, прибыл в Москву в 1581 году с важной дипломатической миссией. Папа Григорий XIII поручил ему склонить Ивана Грозного к унии с католической церковью. Царь ответил отказом. Иезуит уехал ни с чем — и оставил после себя трактат «Московия», в котором впервые прозвучало страшное обвинение.
«По достоверным сведениям, — писал Поссевино, — сын Иван был убит великим князем московским в крепости Александровская Слобода».
Проблема в том, что «достоверные сведения» иезуита почерпнуты из слухов, которые циркулировали при европейских дворах. Перед своим визитом в Россию Поссевино ознакомился в библиотеке Ватикана с тенденциозными записками иностранцев, рисовавших Московское государство как варварскую страну. Свидетелем сцены он не был — о ней ему рассказали приближённые.
Мотивы папского легата прозрачны. Выставить русского царя безжалостным сыноубийцей было выгодно как минимум по двум причинам. Во-первых, русский самодержец представал в неблаговидном свете перед европейской публикой. Во-вторых, на фоне такого зверства европейская инквизиция выглядела куда более гуманной. Итальянцу, чтобы оправдать срыв своей миссии, требовалось представить царя как невменяемого деспота.
Карамзин, писавший свою «Историю государства Российского» спустя два с лишним века, взял эту версию за основу. При этом сам историограф признавал: её не подтверждает ни один русский источник.
Что на самом деле говорят летописи
О смерти царевича сообщается во многих русских летописях. Но формулировки везде одинаково скупы. Московский летописец: «преставися царевич Иоанн Иоаннович». Пискаревский летописец сообщает то же самое. В Морозовской летописи — аналогично. Ни слова об убийстве. Ни слова об отцовском посохе. Только констатация факта смерти.
Псковский летописец добавляет осторожную ремарку: «некоторые говорят, что царь ударил своего сына царевича Ивана посохом». Обратите внимание — «некоторые говорят». Это не свидетельство очевидца, это фиксация слуха. И летописец, в отличие от иезуита, не выдаёт его за достоверный факт.
Более того, все летописцы, сообщающие об убийстве, на самом деле пересказывают фрагменты Псковских летописей или ссылаются на них. А Псков в те времена — соперник Московского княжества, и местные правители не раз пытались очернить царя. Добавим к этому, что эти летописи составлены минимум через полвека после смерти царевича. Источник, мягко говоря, не надёжный.
Две версии Карамзина
Парадокс в том, что сам Карамзин приводит две разные версии гибели царевича, и обе — из вторых рук.
Первая — политическая. Царевич, «исполненный ревности благородной», приходит к отцу и требует отправить его с войском на защиту Пскова. Иван Грозный в гневе кричит: «Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола!» — и наносит удар посохом.
Слова, приписываемые царю, Карамзин взял из сочинений Рейнгольда Гейденштейна и Пауля Одерборна. Эти авторы были современниками событий, но никогда не посещали Россию и полагались только на слухи, циркулировавшие за границей.
Вторая — бытовая. Иван Грозный застаёт жену сына Елену в неподобающем виде, избивает её, на крики вбегает царевич и получает удар посохом в висок.
Источник обеих версий один — Антонио Поссевино. Поразительно, с какой доверчивостью Карамзин, а за ним и последующие историки, «писали историю», ориентируясь на свидетельство человека, имевшего все основания клеветать на русского царя.
Что показала экспертиза останков
В 1963 году останки царевича Ивана извлекли из усыпальницы Архангельского собора. Была проведена судебно-медицинская экспертиза, результаты которой долгие годы оставались засекреченными.
Что же выяснили эксперты?
Череп царевича сохранился катастрофически плохо — грунтовые воды и время почти полностью разрушили костную ткань головы. Именно поэтому определить, был ли нанесён смертельный удар посохом в висок, не удалось.
Но медико-химические анализы показали нечто иное: в останках царевича в 32 раза превышено допустимое содержание ртути, в несколько раз — мышьяка и свинца. Смертельная доза тяжёлых металлов. Отравление.
Эти данные породили новую версию: царевич Иван мог умереть не от удара посохом, а от хронического отравления. Историк Николай Лихачёв, изучив архивные документы, установил, что между ссорой отца и сына и смертью царевича прошло более десяти дней. Если бы удар был смертельным, царевич не прожил бы так долго.
Точка зрения Победоносцева
В 1885 году, когда Репин закончил свою знаменитую картину, обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев пришёл в ярость. Он написал императору Александру III: «Нельзя назвать картину исторической, так как этот момент… чисто фантастический».
Победоносцев считал, что Иван Грозный не убивал сына, а картина Репина — клевета на русского царя. Его позиция была не просто эмоциональной — он указывал на документальную несостоятельность сюжета.
Косвенным подтверждением правоты Победоносцева служит тот факт, что в доработанных версиях «сыноубийства» смерть царевича наступает не мгновенно, а через четыре дня после удара. Если бы речь шла о проломе черепа с повреждением мозга, смерть была бы быстрой. Четырёхдневная агония больше похожа на течение болезни или отравления, чем на последствия тяжёлой черепно-мозговой травмы.
Итог: миф, ставший правдой
Так убил ли Иван Грозный своего сына?
Прямых документальных свидетельств — нет. Русские летописи сообщают лишь о кончине. Единственный источник, распространивший версию об убийстве, — иностранец с явной политической ангажированностью. Николай Карамзин, превративший слух в исторический факт, сам признавал, что не нашёл подтверждений в русских источниках. Судебно-медицинская экспертиза останков не подтвердила, но и не опровергла версию удара — череп сохранился слишком плохо. Зато выявила следы смертельного отравления.
Самый точный ответ, пожалуй, дала история культуры. Репинская картина, названная автором «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», оказалась сильнее документов. Дважды — в 1913 и 2018 годах — на неё нападали вандалы, убеждённые в исторической недостоверности сюжета. Но даже специальная антивандальная капсула не может защитить миф от столкновения с истиной.
Миф оказался живучее фактов. И сегодня для большинства из нас фраза «Иван Грозный убил сына» — не гипотеза, а общеизвестная истина. Хотя, если смотреть на исторические источники, она таковой не является.
Пожалуй, прав был обер-прокурор Победоносцев: картина — гениальное художественное произведение, но не исторический документ. И отождествлять эти две вещи — значит отдавать реальность на откуп красивой, но недостоверной легенде.
