Главная тайна Мавзолея: зачем рядом с Лениным устроили секретный колумбарий
Казалось, о Мавзолее на Красной площади известно всё. Поток посетителей движется по отработанному маршруту: вход, вестибюль, траурный зал с саркофагом, выход. Никто не задерживается, никто не сворачивает. Но в 2013 году выяснилось: за одной из стен этого маршрута скрывается помещение, о котором десятилетиями не подозревали даже руководители страны.
За потаённой дверью
О существовании тайной комнаты учёным рассказала комендатура Мавзолея. Попасть в неё можно через дверь, обитую медными листами, — она скрыта в проёме рядом с гербом СССР. За ней открывается небольшое вытянутое помещение, стены которого отделаны чёрным полированным лабрадоритом.
Корреспондент «Московского комсомольца» Ева Меркачева, которой довелось увидеть эту комнату, описывала её так: с одной стороны в камне встроены четыре ниши. Они довольно большие — в каждую можно поместить от 36 до 56 урн в зависимости от размера. Ни ваз для цветов, ни табличек с именами, вообще никакого траурного антуража. Только светильники, которые светят так, что кажется, будто ты в древнем склепе.
Историки пришли к выводу: это колумбарий. Место для захоронения урн с прахом.
Строительство «на будущее»
Доктор исторических наук Сергей Девятов, советник директора ФСО России, уверен: колумбарий был запроектирован одновременно с каменным Мавзолеем. Его создал легендарный архитектор Алексей Щусев, а утвердила государственная комиссия по возведению усыпальницы. Помещение выполнено в стиле всего Мавзолея — строгость и функциональность, ничего лишнего. Скорее всего, там были бы не традиционные урны, а прямоугольные ящики с прахом, на фасадах которых в камне высечены имена покойных.
В бумагах Щусева никаких упоминаний о колумбарии нет. Но логика его сооружения восстанавливается без труда. Уже в 1924 году предполагалось, что мёртвый Ленин на Красной площади не будет «одинок». В постановлении ЦИК СССР за подписью Михаила Калинина говорилось: «Склеп соорудить у Кремлёвской стены, на Красной площади среди братских могил борцов Октябрьской революции».
Раз поблизости от Ленина захоронены его соратники, то почему бы им не упокоиться и в самом склепе? Теоретически первыми претендентами на такую честь были родственники вождя — вдова Надежда Крупская, братья и сёстры Анна, Мария, Дмитрий Ульяновы. В колумбарий мог быть помещён прах видных деятелей СССР и мирового коммунистического движения — всех тех, кто упокоился в почётном некрополе у Кремлёвской стены.
Была и ещё одна причина. В те годы советская власть активно продвигала новый революционный вид захоронения — кремацию. На страницах газет описывались преимущества предания тела огню, а не земле. Пропаганда дала результаты: «Народ прямо рвался в крематории. Последняя воля многих была быть похороненным не в церковной ограде, а в колумбарии». Колумбарий в Мавзолее должен был стать своего рода образцовым примером этой новой традиции.
Вердикт Сталина
Колумбарий был полностью готов для использования. Что произошло потом — остаётся только гадать. Никаких архивных документов не сохранилось. Но кремлёвские историки сходятся во мнении: закрыть его мог только лично Иосиф Сталин. Последний из правителей, кто знал о тайной комнате.
Чем мог руководствоваться генсек? Есть несколько версий. Возможно, ему претило, что люди, которые по своему рангу и величию несопоставимы с личностью Ленина, будут лежать как бы над ним — колумбарий располагается аккурат над траурным залом, где покоится тело вождя. А может быть, Сталин представлял, как сам после смерти будет лежать в этом Мавзолее, и не хотел, чтобы в непосредственной близости с ним находились сподвижники.
Но самая убедительная версия связана с ритуалом посещения. К тому времени уже сложилась особая традиция: граждане входили в усыпальницу вереницей, на минуту замирали у мумии вождя — и тут же шли на выход. Доктор искусствоведения Селим Хан-Магомедов писал: «Человек не просто идёт в Мавзолей, как в музей, и не стоит перед саркофагом, а как бы участвует в траурной процессии, в которой люди в скорбном молчании идут прощаться с великим вождём».
Такая форма посещения естественно сложилась ещё в первом деревянном Мавзолее. Почти всё время существования усыпальницы к ней выстраивались огромные очереди — в 1930-х годах народу в них было не меньше, чем в 1980-х. Открытие колумбария значительно уменьшило бы пропускную способность: людские потоки нельзя было бы разделить, не нарушив отработанный маршрут. Власти не собирались менять устоявшуюся практику. По аналогии с советскими очередями в магазины, «счастье видеть Ленина» казалось посетителям Мавзолея особой ценностью — это было на руку советской пропаганде.
Забытая комната
С тех пор о тайной комнате не упоминалось нигде и никогда. Сталин был действительно последним из правителей страны, кто был в курсе дела. Для всех остальных — включая Горбачёва, Ельцина, Путина — существование встроенного в Мавзолей колумбария стало таким же сюрпризом, как и для нас с вами.
Девятов рассказывал: «Мне об этом закрытом колумбарии рассказал бывший комендант Мавзолея. Я был очень удивлён, поскольку до этого никаких упоминаний об этом уникальном помещении ни у меня, ни у сотрудников кремлёвских музеев не было. И тем важнее мне, как историку, что спустя 80 лет после строительства колумбария о нём наконец можно поведать людям».
Хотя помещение официально никак не используется, в нём поддерживается порядок. Оно пустует — но, как заметил один из исследователей, «заполнить его ведь никогда не поздно».
Что это меняет
История секретного колумбария — это не просто курьёз из прошлого. Она показывает, насколько многослойной была советская символическая политика. Мавзолей задумывался не только как усыпальница одного человека, но как центр целого некрополя — нового типа, революционного, призванного заменить церковные погосты. Колумбарий в его стенах должен был стать высшей точкой этой иерархии: место рядом с Лениным.
Но в итоге победила другая логика — логика очереди, ритуала, массового поклонения. Живые оказались важнее мёртвых. Поток людей, идущих мимо саркофага, оказался ценнее для власти, чем урны с прахом соратников, спрятанные за стеной. И секретная комната осталась пустой — памятником тому, как идеология уступает место практике.
