Оренбургские французы: самые странные казаки на Урале
В казачьих станицах Оренбургской степи когда-то жила особая группа казаков. Они говорили по-русски, исповедовали православие, несли казачью службу, но их предками были солдаты наполеоновской армии — французы, бельгийцы, итальянцы и немцы, попавшие в плен во время похода 1812 года и после войны оставшиеся в чужой стране. Их потомков историки называют «оренбургскими французами».
От военнопленных до казаков
Зимой 1812 года «Великая армия» Наполеона рухнула в русских морозах. Во время отступления десятки тысяч солдат попали в плен или были захвачены казачьими разъездами. Только в Оренбургскую губернию было направлено более 1900 военнопленных. Их распределяли по пограничным крепостям и станицам.
После окончания войны, 14 декабря 1815 года, царь издал высочайшее повеление, разрешавшее военнопленным вернуться на родину. Большинство поспешило домой. Но некоторые не могли или не хотели возвращаться. В Оренбургской губернии 40 человек подали прошение о принятии российского подданства, и как минимум 12 из них изъявили желание вступить в Оренбургское казачье войско.
Первыми подали прошение пятеро: Антуан Бег, Шарль-Жозеф Буше, Жан-Пьер Бикло, Антуан Виклер и Эдуард Ланглуа. Они подали прошения о вступлении в подданство в Верхнеуральске, после чего были зачислены в Оренбургское казачье войско.
Исчезающие французские фамилии
О том, как быстро эти французы растворились в казачьем обществе, лучше всего говорит история их фамилий.
Историк П.Л. Юдин в своей работе 1896 года подсчитал, что в Оренбургском казачьем войске оставалось 48 потомков французских фамилий. Но к тому времени большинство фамилий уже были русифицированы до неузнаваемости.
Потомки Ларжанца стали «Жильцовыми». Потомки Пьера Баца — «Базитовыми». Сын Жанделя Иосиф уже фигурировал под именем «Жанделов» в Кизильском районе — в 1820-е годы носить иностранную фамилию было небезопасно, и русский суффикс был разумным решением.
Лишь две французские фамилии сохранились в неизменном виде: Жандель и Оц. Историки обнаружили, что у оренбургского казака Ильи Оца одного было более сорока потомков. К началу XX века в Оренбургском войске всё ещё насчитывалось около 200 «казаков Наполеона».
От учителя до генерала: род Дандевилей
Среди всех историй оренбургских французов судьба семьи Дезире Дандевиля — самая драматичная.
Дезире Дандевиль был молодым офицером наполеоновской армии. Попав в плен, он не вернулся во Францию, а остался в Оренбурге, где стал преподавателем французского языка в местной школе. Позже он дослужился до преподавателя Оренбургского казачьего училища.
Его сын Виктор Дандевиль пошёл гораздо дальше. Окончив Оренбургский кадетский корпус, Виктор поступил в военную академию, в 1859 году возглавил экспедицию к восточному берегу Каспия, позже дослужился до генерала от инфантерии. Он занимал должность наказного атамана Уральского казачьего войска, начальника штаба Туркестанского военного округа, командовал двумя корпусами в Русско-турецкой войне и в конечном итоге вошёл в Военный совет империи.
Виктор Дандевиль был одним из немногих потомков оренбургских французов, сохранивших французскую фамилию в первозданном виде. В 1907 году он умер в Санкт-Петербурге. Сын наполеоновского солдата стал генералом Российской империи.
«Cher ami» превратилось в «шаромыжника»
Вклад французских военнопленных в русский язык и культуру не ограничился несколькими фамилиями.
Многие французские солдаты, голодные и замёрзшие во время отступления, стучались в русские крестьянские избы со словами «cher ami» — «дорогой друг». Это французское выражение русские крестьяне расслышали как «шаромыжник» — сначала так называли этих обездоленных французов, а позже слово стало означать любого попрошайку.
Французские военнопленные заполнили огромную потребность русских дворянских семей в учителях французского языка. С XVIII века французский был необходимым условием продвижения русского дворянина, но нанять французского гувернёра стоило до 1000 рублей в год. Пленный французский солдат стоил один рубль — его покупали в дом, чтобы он и языку учил, и по хозяйству помогал. В некоторых губерниях дворянское имение без «своего француза» стало редкостью.
Почему они остались
Причины, по которым французские военнопленные оставались в России, были разными.
У некоторых во Франции уже не осталось близких. Историк Юдин писал: «Некоторые, вероятно, уже не имели на родине, во Франции, никого близких и потому приняли русское подданство, оставшись на прежних местах».
Другие уже создали семьи в России. Те, кто вступил в казачье войско, «разумеется, впоследствии переженились». Романы казачьих станичных женщин с французскими военнопленными и истории о казаках, привозивших французских девушек из Европы, передавались в оренбургских преданиях из поколения в поколение.
Третьи, возможно, были привлечены самим казачьим образом жизни. Для солдата казачий статус означал землю, свободу и привилегию продолжать военную службу. Переход от военнопленного к казаку был не столько вынужденной ассимиляцией, сколько прагматичным выбором.
Исчезновение памяти
История оренбургских французов — это история ускоряющегося забвения.
К 1836 году в официальных записях Оренбургской губернии оставалось всего 15 «оренбургских французов». К концу XIX века их потомки полностью растворились в казачьем обществе, и лишь несколько фамилий напоминали о французском происхождении. К началу XX века оренбургские французы как особая группа уже не существовали.
Сегодня в Оренбургской степи остались лишь следы в топонимах и фамилиях. В Нагайбакском районе, в казачьих станицах «Новой линии», возможно, всё ещё живут потомки Оцев или Жанделей. Но они, скорее всего, давно забыли, что их предки пришли из далёкой страны, говорившей на языке «cher ami».
Историк К. Серебренитский, разыскивая эти следы, нашёл живущую в Долгопрудном З.В. Оц — казачку родом из Остроленской крепости. Её фраза, пожалуй, — самый краткий эпитафий этой истории: «Да, отец говорил: мы французы».
