Карл Радек: как погиб «советский Ходжа Насреддин»
30 января 1937 года, три часа ночи, Москва. Завершается судебный процесс, приковавший внимание всего мира. Из семнадцати подсудимых тринадцать приговорены к смертной казни, двое получили условные сроки. Когда судья произносит имя Карла Радека, звучит приговор: десять лет тюремного заключения. По воспоминаниям присутствовавших, выслушав вердикт, Радек облегчённо вздохнул, повернулся к другим подсудимым, пожал плечами и почти виновато улыбнулся — словно и сам не мог объяснить это неожиданное «везение».
Но это везение продлилось чуть больше двух лет. 19 мая 1939 года Радек умер в изоляторе тюрьмы Верхнеуральска на Урале. Официальная версия: некий «троцкист» по фамилии Валежников ударил его, и он погиб от удара головой о землю.
От Галиции до Москвы: путь профессионального революционера
Радек, урождённый Карл Бернгардович Собельсон, родился в 1885 году во Львове (тогда Лемберг) в еврейской семье галицийского происхождения. Учился в Кракове и Берне, в 1901 году вступил в Польскую и Литовскую социал-демократическую партию, участвовал в революции 1905 года, год провёл в русской тюрьме.
Затем он работал в редакциях левосоциалистических и социал-демократических изданий в Польше и Германии, снискав репутацию острого и язвительного политического публициста. В 1915 году на Циммервальдской конференции Радек познакомился с Лениным. Именно Ленин позже пригласил его вернуться в Россию. В годы Первой мировой Радек работал на большевиков в Стокгольме, помогая организовывать возвращение эмигрантов и поддерживая контакты с немецкой стороной.
После Ноябрьской революции 1918 года в Германии Радек как представитель ЦК РКП(б) нелегально выехал в Берлин, участвовал в воссоздании Коммунистической партии Германии, пока в феврале 1919-го не был арестован. Освободившись в декабре, вернулся в Россию и вскоре занял важное место в Президиуме Исполкома Коминтерна. В 1923 году он вновь отправился в Германию как представитель Коминтерна — готовить коммунистическую революцию. Но восстание провалилось.
Искусство выживания «придворного шута»
Провал германской революции стал поворотным пунктом в судьбе Радека. Сталин и его окружение использовали это как предлог, чтобы вывести его из секретариата Коминтерна и из ЦК партии. В 1927 году за поддержку Троцкого его исключили из партии и отправили в ссылку на Урал.
Именно в ссылке Радек совершил тот выбор, который позже ставили ему в вину бесчисленное множество раз: он публично отказался от оппозиционных взглядов и написал Сталину несколько «покаянных» писем. В 1930 году партийный билет ему вернули.
После возвращения Радек вошёл в редколлегию «Известий», специализировался на международной политике и на время стал одним из самых влиятельных советских политических комментаторов. Он написал льстивый труд о Сталине — «Зодчий социалистического общества», — восхваляя «товарища Сталина, нашего вождя».
Немецкий биограф Вольф-Дитрих Гутъяр так описывал эту метаморфозу: «Он превратился из несгибаемого революционера в сломленного, погрязшего в алкоголе циника; он предал многолетнего друга Троцкого, из противника Сталина стал рупором диктатора». От дочери Радека Сони Гутъяр узнал, что Радек «в действительности ненавидел и презирал Сталина, но при этом, похоже, боялся его и восхищался им».
В советском обществе Радек запомнился в ином облике. Он был мастером политического анекдота, его называли «всесоюзным Ходжой Насреддином». Знаменитая фраза «Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро» принадлежит ему. Но над Сталиным Радек не шутил никогда. Как писал драматург Александр Гладков: «Сталин долго к нему благоволил, ибо его лесть, хотя и бесстыдная, была ловкой».
Последний спектакль в зале суда
В августе 1936 года начался первый Московский процесс. Зиновьев, Каменев и другие были казнены. Радек написал в «Известиях» кровожадные строки: «Уничтожить этих выродков! Пролетарский суд вынесет приговор этой банде, залитой кровью, — они получат по заслугам».
Его лесть не спасла. Через несколько недель Радек сам оказался в Лубянке. После нескольких месяцев «обработки» он признал всё, чего добивались следователи: шпионаж в пользу Японии, подготовку убийства Сталина, планы передать Украину Германии, реставрацию капитализма.
На процессе «параллельного антисоветского троцкистского центра» в январе 1937 года поведение Радека многих озадачило. Его показания были настолько абсурдны, что некоторые из присутствовавших подозревали, будто на скамье подсудимых сидит загримированный актёр. В последнем слове он сказал: «Я стою перед вами, залитый грязью, раздавленный собственными преступлениями, потерявший всё… потерял партию, нет друзей, потерял семью, потерял самого себя».
Но в его речи таилось двойное остриё. О доказательствах вины он сказал: «На чём основан этот факт? Только на показаниях двух лиц — моих и Пятакова. Показания всех остальных подсудимых построены на наших показаниях». Это почти прямая подсказка суду: всё держится на ненадёжном фундаменте.
Кто отдал приказ убить его?
После отправки Радека на Урал по тюрьмам поползли слухи о его «особых условиях» содержания. Но в 1956 году КГБ возобновил расследование, и выводы оказались иными.
Комиссия под руководством Николая Шверника установила: Лаврентий Берия лично отдал приказ «убрать» Радека, а приказ исходил от самого Сталина. Материалы комиссии показывают: из Москвы в Верхнеуральск прибыл специальный человек, после чего Радек был «убит другими заключёнными» — удар в голову с падением, что совпадает с официальным описанием.
В 1988 году Верховный суд СССР реабилитировал Радека, признав обвинения, положенные в основу приговора, несостоятельными. К тому моменту прошло почти полвека со дня его гибели и оставалось три года до распада СССР.
Парадокс одного революционера
Жизнь Радека вобрала в себя глубочайшие противоречия коммунистического движения XX века. Он владел шестью языками, был помощником Ленина в эмиграции, одним из организаторов Коммунистической партии Германии и одним из ближайших друзей Троцкого. Но в итоге стал «придворным шутом» Сталина, выторговывая себе отсрочку лестью и самоуничижением.
Наблюдение американского исследователя советской истории Роберта Конквеста, пожалуй, ближе всего к истине: в конце 1920-х Сталин не видел в Радеке реальной угрозы, потому что Радек предал оппозицию и «нигде не воспринимался как серьёзный политик». Его трагедия была не в том, что он кому-то угрожал, а в том, что он слишком хотел остаться внутри власти и собственными руками уничтожил все пути к отступлению.
Когда был отдан приказ о казни Радека, Сталину не нужно было убивать его ради «безопасности». Его убило, вероятно, глубокое недоверие диктатора к «попутчикам»: человек, вчера предавший Троцкого, почему сегодня не предаст Сталина? Хотя Радек потратил всю свою жизнь, всё своё остроумие и весь свой талант на доказательство собственной преданности, на кремлёвской шахматной доске он всегда оставался пешкой, которую в любой момент можно снять с поля.
Тот, кого называли «советским Ходжой Насреддином», так и не сумел своим умом спасти собственную жизнь. Его анекдоты выжили. Он — нет.
