Какие обидные фамилии были у казаков
Казачья фамилия — вещь обманчивая. За звучанием вроде «Сукин» или «Дерикозов» может стоять не насмешка врага, а совсем иная логика: суеверный щит, память о курьёзе или следствие указа, который пытался привести в порядок документы, но лишь закрепил то, от чего чиновники хотели избавиться. Разбираться в этом стоит не ради коллекции курьёзов, а чтобы понять, как работала казачья вольница с её особым отношением к имени, стыду и памяти рода.
Почему казак мог позволить себе обидное прозвище
В основе этой свободы лежало отсутствие помещика, который диктовал бы, как записывать человека в ревизские списки. Казачьи фамилии формировались в среде, где внутренняя свобода была нормой, а потому прозвище прилипало к человеку естественно, без оглядки на то, как оно будет звучать в официальной бумаге . Более того, за абсурдным или неблагозвучным именем стояла вполне рациональная, по меркам той эпохи, магия. Считалось, что нечистая сила и недоброжелатели не смогут навести порчу, если не знают подлинного имени. Обидное прозвище служило мистическим щитом, скрывавшим человека от враждебных сил .
Была и вторая причина, сугубо практическая. Сечь и донские городки регулярно принимали беглых крестьян. Для человека, скрывавшегося от помещика или сыщиков, сменить имя на нелепое и смешное означало разорвать связь с прошлым. Абсурдная фамилия была не позором, а способом исчезнуть из поля зрения тех, кто искал .
Анатомия и физиология: когда фамилия заменяла медкарту
Самый обширный пласт обидных фамилий — тот, что фиксировал внешность и телесные особенности без всякого снисхождения. Тучность закреплялась в Жирововых, Пузановых и Пухлых, крайняя худоба — в Сухих и Щепиных. Физические дефекты входили в реестры прямым текстом: Горбатой, Хромушин, Косой, Слепой, Кривой. Анатомические аномалии увековечивались в Долгоноговых, Долгошеевых, Вислоуховых, Кривоперстовых и даже Гнилопузах . Это не было злым умыслом конкретного писаря. Так работала народная номинация: человек получал имя по самой заметной своей черте, и эта черта переходила к детям, которые уже не имели никакого отношения к дефекту родоначальника.
С животным миром дело обстояло так же безжалостно. Бугаев указывал на крупного, но неповоротливого и недалёкого человека, Дятловыми называли излишне навязчивых, а Лось служил не самым комплиментарным намёком на чрезмерные габариты. В этот же ряд попадали Баклановы и Козловы . Зоонимы вообще составляли около девяти процентов казачьих фамилий, и многие из них изначально несли ироничный или негативный подтекст .
Событийные фамилии: биография в одной строке
Особую категорию составляли фамилии, которые пересказывали ключевой, порой курьёзный эпизод из жизни предка. Тюрморезов означал успешный побег из заключения. Купленов напоминал о выкупе казака из вражеского плена. Драницын закреплялся за теми, кто выжил после схватки с медведем. Недуванов присваивалась деду, который по какой-то причине не участвовал в традиционном дележе военной добычи — дуване. А Безсудными иронично именовали излишне законопослушных лиц . Характер и манеру поведения фиксировали без прикрас: Костоломовы, Дерикозовы, Кривоплясовы . Фамилия становилась не наказанием, а краткой хроникой, которую потомки носили с собой.
Неприличные и просто непечатные
Отдельного упоминания требуют фамилии, которые сегодня невозможно произнести в приличном обществе без запинки. В документах Войска Донского, относящихся к отставкам 1775–1786 годов, исследователи регулярно встречали Бздилиных, Бздунковых, Пердуновых, Дристуновых, Жопиных, Жопкиных, Мудаковых. В конце изучения материала встречались Худосраков и Мохнажопов. А казак Распердяев был отправлен в отставку в тридцать лет, причём в официальных бумагах причиной увольнения значилось недержание мочи . В «Присяге донских казаков» зафиксированы Фёдор Пердун, Иван Дристунов, Григорий Сранкин . Были и Худосраковы, Мохнажоповы, Вислогузовы, Сиськины, Сукины, Шалавины .
Показательна история с Вислогузовыми. Древний род с фамилией, буквально означавшей «Вислозадые», в результате реформы превратился в стандартных Егоровых и Степановых . Однако далеко не все казаки горели желанием расставаться с родовым именем, пусть и неблагозвучным. Когда в начале XIX века при создании казачьих реестров власти пришли в ужас от разгула казачьей фантазии и издали указ о смене фамилий на более благозвучные, многие брать новые имена отказались. Брать фамилию, не овеянную родовой славой, казалось им неправильным. Так что Пукины, Дристуновы, Дерикозовы и Гнилопузовы дожили до наших дней .
Запорожский след: глагол в повелительном наклонении
Если донские и кубанские фамилии чаще фиксировали признак или событие, то Запорожская Сечь подарила целый пласт имён, построенных по иной модели — глагол в повелительном наклонении плюс существительное. Убийвовк, Непийпиво, Тягнирядно, Перебийнис, Нагнибида, Жуйборода, Нездийминога, Задерыхвист, Лупыбатько . Эти прозвища отражали и военные подвиги, и эксцентричный характер, и забавные жизненные приключения. В них слышится не столько желание унизить, сколько казачья игра с языком, где человек сам соглашался на роль персонажа собственной фамилии.
Были и насмешливые прозвища, высмеивавшие внешность или характер первого носителя: Безпалько, Кривоножка, Худолий, Голопупенко, Слинько, Дурноляп, Заплюйсвичка . Запорожцы вообще любили иронию наоборот: «Малым» называли человека крупного, а «Махиной» — казака совсем небольшого роста . В этой инверсии чувствуется не злость, а удовольствие от неожиданности, от того, что имя не совпадает с человеком, и все это знают.
Что стоит за этой традицией сегодня
Смотреть на казачьи фамилии как на коллекцию курьёзов — значит упустить главное. Они показывают, как общество, не знавшее фамилий в современном смысле, обходилось с именем как с инструментом. Имя могло защищать от порчи, скрывать от погони, фиксировать биографию или просто служить поводом для смеха, который не считался оскорбительным. Когда государство попыталось навести порядок и заменить «неприличное» на «благозвучное», казаки сопротивлялись не из упрямства, а потому что фамилия уже стала частью рода — даже если эта часть звучала как Дристунов.
Сегодня потомки этих людей живут с теми же фамилиями, и многие из них не считают нужным их менять. В этом есть своя логика: фамилия, какой бы она ни была, — это не приговор, а свидетельство того, что твой предок был достаточно свободным человеком, чтобы позволить себе имя, которое не понравилось бы чиновнику.
