Иона Якир: как советский командарм с отрядом китайцев устроил резню на Дону
В пантеоне советских полководцев Гражданской войны фигура Ионы Эммануиловича Якира стоит особняком. Выходец из семьи одесского провизора, он стал одним из пяти командармов 1-го ранга, вошел в ближний круг Сталина, а затем был расстрелян в 1937 году по делу Тухачевского. Но в массовой культуре его имя сегодня чаще всплывает не в связи с операциями на Южном фронте, а в контексте куда более мрачного мифа.
В интернете и псевдоисторической публицистике Якира регулярно называют палачом, который в 1918 году залил кровью Верхний Дон, командуя карательным отрядом из китайцев. Утверждается, что именно эти наемники устроили жесточайшую резню казачьего населения, заложив фундамент будущего расказачивания.
Чтобы понять, откуда взялся этот образ и как он соотносится с исторической реальностью, необходимо отделить факты от позднейших наслоений, конспирологии и политической конъюнктуры.
Одесский фармацевт в донских степях
К лету 1918 года политическая карта юга России напоминала лоскутное одеяло. Большевики контролировали лишь отдельные узлы — Ростов, Таганрог, часть Донбасса. Центром сопротивления стал атаман Краснов и Всевеликое войско Донское.
Иона Якир, которому на тот момент было всего 23 года, не был кадровым военным. Его военная карьера началась с того, что он, бежав из одесской тюрьмы, пробился с отрядом красногвардейцев к Царицыну. Там он проявил себя как жесткий и инициативный организатор. В июле 1918 года по решению командования Южного фронта он был направлен в район Луганска для формирования сводного отряда.
Именно этот сводный отряд и стал прародителем легенды. В него вошли разрозненные группы: шахтеры Донбасса, остатки отступивших из Украины красных частей, интернациональные подразделения и, в том числе, группа китайских рабочих.
Миф о «китайцах Якира» требует отдельного разбора. В Российской империи к 1917 году действительно находились сотни тысяч китайских отходников. Они работали на строительстве железных дорог, в шахтах и на лесоповалах. После революции и начала немецкой оккупации Украины многие из них оказались отрезаны от родины, без денег и документов. Часть из них вступила в Красную Армию не из идейных соображений, а ради пайка, жалованья и возможности вернуться домой.
В отряде Якира действительно были китайцы. Исторические документы (в частности, сводки штаба 5-й Украинской армии, которой Якир командовал осенью 1918 года) фиксируют наличие интернациональных рот. Однако называть их «отрядом Якира» неверно. Это были отдельные формирования, приданные его частям. Сам Якир, согласно его позднейшим воспоминаниям и служебной переписке, относился к ним сугубо прагматично: это была дисциплинированная, не склонная к митингам и грабежам пехота, которую он использовал для удержания узлов обороны. Никаких данных о том, что Якир формировал из них специальные карательные команды для этнических чисток, в архивах не существует.
Фактор «Тихого Дона» и литературная резня
Корни мифа о яростной резне, устроенной Якиром на Дону, лежат не в штабных картах, а в русской литературе. Главным транслятором образа «китайца-палача» стал Михаил Шолохов.
В романе «Тихий Дон» есть знаменитый эпизод, где казак Григорий Мелехов сталкивается с интернациональным полком. Шолохов пишет: «А китайцы, они людей живьем штыками сшивали. Кожа у них на лицах желтая, как у дохлого цыпленка, а глаза черные, немигающие». Эта мощная художественная деталь намертво впечаталась в коллективную память.
Проблема в том, что Шолохов, создавая эпопею, работал с фольклорной памятью Дона, а не с оперативными сводками. Казачья молва действительно демонизировала красных интернационалистов. Любой азиат в кожанке и с винтовкой в 1918 году для станичника был «китайцем». В реальности же в интернациональных полках Красной Армии на Дону воевали и венгры (бывшие военнопленные), и немцы-колонисты, и латыши.
Что касается Ионы Якира, то его операционная зона в 1918 году — это не станицы Верхнего Дона, где разворачивалась трагедия расказачивания, а промышленное сердце Донбасса и линия железной дороги Дебальцево — Луганск. Его главной задачей было удержание Луганска и защита подступов к Царицыну.
Историк Сергей Карпенко в своих работах по истории Гражданской войны на Юге России отмечает: карательные функции на Дону в начале 1919 года (когда и произошла основная вспышка насилия против казачества) выполняли не мобильные отряды Якира, а органы Донского бюро РКП(б) и продовольственные отряды под руководством Сергея Сырцова, действовавшие на основании небезызвестного циркуляра Оргбюро ЦК от 24 января 1919 года. Якир в это время находился на другом участке фронта, а его войска вели тяжелые позиционные бои с частями генерала Май-Маевского.
Луганский фронт: жестокость как рутина
Означает ли это, что отряд Якира был гуманным воинским соединением? Разумеется, нет. Гражданская война в Донбассе летом и осенью 1918 года отличалась запредельным уровнем жестокости с обеих сторон.
Луганск в тот период находился в полукольце. С севера давили немцы и гетманцы, с юга и запада — казачьи отряды Краснова. Якир, назначенный командующим участком, действовал в условиях тотального дефицита. У него не было ни снарядов, ни патронов, ни сапог.
Методы поддержания дисциплины в его частях были предельно суровыми. В сохранившихся приказах по группе войск Якира (РГВА, фонд 100) за сентябрь 1918 года фигурируют расстрелы мародеров и дезертиров на месте. Это была стандартная практика того времени, не делавшая различий между русскими, китайцами или латышами.
Боевые действия сводились к бесконечным стычкам за контроль над узловыми станциями. Станица Луганская, Успенка, Юзовка (ныне Донецк) по несколько раз переходили из рук в руки. При отходе красные части практиковали тактику выжженной земли — взрывали шахты, пускали под откос составы. Белые, в свою очередь, пленных из числа «инородцев» и коммунистов, как правило, не брали.
Китайские роты, о которых ходит столько слухов, в этих боях проявили себя как стойкие, но тактически ограниченные подразделения. Лишенные языковых навыков для взаимодействия с местным населением, они действительно отличались холодной жестокостью в штыковых атаках, о чем докладывала казачья разведка. Но это была жестокость пехоты в траншейной войне, а не спланированная резня мирного населения. К концу 1918 года большинство китайских добровольцев было либо выбито в боях, либо выведено в тыл на переформирование из-за небоеспособности.
Как советский командарм стал «китайским палачом»
Миф о Якире как о специалисте по китайским карателям прошел несколько стадий мутации.
Первый этап — 1920-е годы. Внутри партии Якира знали как героя обороны Царицына и успешного командира. О его китайских ротах писали в газетах как об экзотическом курьезе, символе мировой революции.
Второй этап — конец 1930-х. После ареста и расстрела Якира в 1937 году его имя было вычеркнуто из истории. В белоэмигрантской прессе (например, в парижских изданиях РОВС) начали всплывать воспоминания бывших офицеров Добровольческой армии. Для них любой красный командир был садистом, а наличие в его частях китайцев автоматически превращалось в «сотни лично зарубленных Якиром младенцев».
Третий этап — 1970–1990-е годы. На волне пересмотра советской истории публицисты, работавшие с эмигрантским наследием, соединили реальный факт (наличие китайцев в Красной Армии) с литературным образом (Шолохов) и белогвардейской пропагандой. Так родился конструкт: Якир командовал личным китайским легионом, который специализировался на казнях.
Современные академические исследования (в частности, работы петербургского историка Владимира Калашникова о Гражданской войне на Украине) полностью опровергают эту версию. Документы свидетельствуют, что Иона Якир был жестким, склонным к авторитаризму командиром, но его жестокость была институциональной — он без колебаний подписывал приказы о взятии заложников и расстрелах за неисполнение приказа. Однако он не был инициатором этнических чисток. Его биография — это история классического красного командира Гражданской войны, для которого человеческая жизнь стоила ровно столько, сколько требовала текущая оперативная обстановка.
Китайцы же исчезли из Красной Армии так же быстро, как и появились. Как только в Китае в 1920-х годах наладилась своя государственность, а Советская Россия восстановила контроль над транспортом, их организованно репатриировали на родину.
Иона Якир вошел в историю не как командир наемников, а как один из архитекторов межвоенной Красной Армии, чья жизнь оборвалась в сталинской пыточной камере. А легенда о его «китайском отряде» осталась мрачным памятником тому, как Гражданская война продолжает убивать своих участников даже спустя столетие — теперь уже на страницах сомнительных интернет-изданий.
