Фёдор Васильев: русский крестьянин, который стал отцом 87 детей
В истории есть сюжеты, которые не нуждаются в беллетризации. Они сами по себе звучат как выдумка. Крестьянин Фёдор Васильев из Шуйского уезда, живший в XVIII веке, официально считается отцом 87 детей. Не в переносном смысле, не «воспитал сирот», а именно отец — по крови, по метрикам, по записям Николаевского монастыря, которые в 1782 году были отправлены в Москву. И это не легенда, которую пересказывают краеведы. Это рекорд, зафиксированный Книгой рекордов Гиннесса, пусть и с оговорками, которых требует любая история столь почтенного возраста .
Две жены, тридцать пять родов
Цифры выглядят так, что в них трудно поверить с первого раза. Первая жена Фёдора — её называют Валентиной, хотя в источниках имя варьируется — родила ему 69 детей. Не за один раз, разумеется. За 27 родов: 16 раз двойни, семь раз тройни и четыре раза четверни . Если сложить, получается ровно 69. Вторая жена, Анна, которую Фёдор взял после смерти первой, родила ещё 18 — шесть двоен и две тройни, за восемь родов . Итого: 35 родов, 87 детей. По данным Книги Гиннесса, 84 из них были живы на момент составления отчёта, и только трое умерли в младенчестве .
Эта последняя деталь — про выживаемость — пожалуй, самая невероятная. В XVIII веке, без акушерской помощи, без антибиотиков, без представления о стерильности, потерять трёх детей из 87 — это статистическая аномалия. Даже для одной пары, не говоря уже о сорока годах брака и тридцати пяти родах.
Как это стало известно
История не сохранилась бы, если бы не бюрократия. Николаевский монастырь в Шуе вёл записи рождений. В феврале 1782 года эти записи отправили в Москву. Оттуда информация дошла до архиепископа Владимирского, а тот — до Екатерины II. Императрица, которая как раз была озабочена демографией империи, заинтересовалась. Семью представили ко двору, а Фёдора, которому тогда было 75 лет, наградили .
Дальше — международный след. Английский купец, находившийся в Петербурге, написал родственникам в Англию. Те передали историю в The Gentleman’s Magazine, где в 1783 году появилась заметка с точными цифрами: «4 x 4 = 16, 7 x 3 = 21, 16 x 2 = 32, 27 родов и 69 детей» от первой жены, и «6 x 2 = 12, 2 x 3 = 6, 8 родов и 18 детей» от второй. «Всего 35 родов, 87 детей, из которых 84 живы и только трое погребены» . Позже, в 1878 году, на эти данные ссылался медицинский журнал The Lancet .
Что говорят скептики
Профессиональные медики и генетики относятся к истории Васильевых с осторожностью, которая граничит с недоверием. Джеймс Сегарс, руководитель отделения репродуктивных исследований Университета Джонса Хопкинса, в интервью BBC отреагировал предельно прямо: «Что-то из области фантастики. Ну представьте, 69 детей? Да ладно!» . Джонатан Тилли из Северо-Восточного университета усомнился в количестве многоплодных беременностей: «Одних только двоен 16 штук? Я бы сильно удивился» .
Логика скептиков проста. Многоплодная беременность — редкость. Двойни случаются примерно в одном случае на 80 родов до эры репродуктивных технологий. Тройни и четверни — на порядки реже. Чтобы у одной женщины 27 раз подряд случались только многоплодные беременности — это не просто редкость, это нечто, не описанное в медицинской литературе . А у второй жены — та же картина. Генетическая предрасположенность к гиперовуляции, которую Книга Гиннесса упоминает как возможное объяснение, должна была бы случайно совпасть у двух разных женщин, выбранных одним мужчиной. Или же у Фёдора самого была какая-то особенность, влиявшая на фертильность жён. Наука XVIII века таких тонкостей не знала, а наука XXI века может только разводить руками: данных нет, есть только записи.
Где здесь правда, а где — тень
Есть ещё один нюанс, о котором редко говорят в популярных пересказах. «Васильев» — это отчество, не фамилия. В XVIII веке у крестьян фамилий часто не было вовсе. Мы не знаем, под какими именами жили потомки этих 87 детей. Краевед Широкогоров пытался составить генеалогическое древо ещё при жизни Фёдора, но документы терялись, люди разъезжались, революция и войны сделали своё дело . По некоторым оценкам, сегодня в мире могут жить до 80 тысяч потомков Васильева, но проверить это невозможно .
И всё же история держится. Не на одном источнике, а на нескольких, независимых друг от друга. Запись монастыря. Письмо английского купца. Заметка в The Gentleman’s Magazine. Упоминание в The Lancet. Советские и российские краеведы, которые десятилетиями пытались найти документальное подтверждение и не нашли опровержений. Книга рекордов Гиннесса, которая признаёт: «Хотя этот исторический рекорд следует воспринимать с долей скепсиса, вполне возможно, что у госпожи Васильевой была генетическая предрасположенность к гиперовуляции» .
Что это значит для нас
История Фёдора Васильева — это не просто курьёз из прошлого. Это напоминание о том, насколько далёк XVIII век от наших представлений о норме. Крестьянская семья с 87 детьми не была сознательным выбором. Это была жизнь, в которой роды и смерть шли рядом, где выживали те, кому повезло, и где женщина, родившая 69 детей и пережившая мужа, умирала в 76 лет — возраст, который и сегодня кажется почтенным, а тогда был почти невозможным .
Сегодня в Шуе обсуждают памятник. Не Фёдору, а Валентине — той самой первой жене, чьё имя мы знаем только предположительно, но чьё тело вынесло то, что не смогла бы вынести ни одна современная женщина без медицинской помощи . И в этом есть справедливость. Фёдор Васильев вошёл в историю как отец-рекордсмен. Но рекорд принадлежал не ему. Он принадлежал женщине, которая рожала почти каждый год в течение сорока лет и хоронила только троих из шестидесяти девяти. Это не достижение. Это выживание. И, возможно, именно поэтому история Васильевых до сих пор кажется такой невероятной. Она напоминает о цене, которую платили люди, о которых мы знаем только цифры.
