Деньги на войне: как платили жалованье фронтовикам
В массовом сознании Великая Отечественная война почти не связана с деньгами. В фильмах и книгах солдаты воюют за Родину, гибнут за неё, а тема жалованья остаётся за кадром — как будто упоминание о зарплате принижает подвиг. Между тем деньги на фронте были, и система их выплаты оказалась настолько продуманной, что пережила войну и легла в основу современного денежного довольствия военнослужащих. Другой вопрос, что видели эти деньги далеко не все, кому они начислялись. И это тоже часть истории — не менее поучительная, чем сводки Совинформбюро.
Что получал рядовой и что мог на это купить
Начнём с цифр, которые сегодня кажутся почти символическими. Рядовой пехотинец действующей армии получал 17 рублей в месяц . Для сравнения: оклад по первому году срочной службы в мирное время составлял 8 рублей 50 копеек, но на фронте к нему добавлялись так называемые «полевые деньги» — надбавка, которая для получавших до 40 рублей составляла 100% оклада, от 40 до 75 — 50%, выше 75 — 25% . Именно эта надбавка и превращала скромный оклад в 17 рублей — сумму, которую в военторговской лавке можно было обменять на палку «Краковской» колбасы или чуть больше 800 граммов шоколадных конфет .
Гвардейцы получали больше. С сентября 1941 года личному составу гвардейских дивизий установили двойные оклады для бойцов и полуторные для начальствующего состава . Так что гвардии рядовой мог рассчитывать уже на 34 рубля. Сержанты получали около 100 рублей, а офицеры — от 300 и выше . Разрыв между рядовым и командиром был значительным, но он отражал не только иерархию, но и ответственность: с января 1942 года оклады командиров дивизий повысили на 37,5%, бригад — на 25%, полков — на 44% .
Премии за технику: война как сделка
Самая интригующая часть системы — это, конечно, премии. Здесь денежное довольствие превращалось в инструмент прямой мотивации, почти в рыночные отношения. За каждый сбитый самолёт противника лётчику-истребителю выплачивали 1000 рублей. За пять успешных штурмовых вылетов — 1500 рублей, за пятнадцать — 2000, за сорок — 5000 . Расчёт противотанкового ружья за подбитый танк получал: наводчик — 500 рублей, номер расчёта — 250 . Экипаж танка за уничтоженную машину противника: командир, механик-водитель и командир орудия — по 500 рублей, остальные — по 200. А за танк, уничтоженный связкой гранат или противотанковой гранатой, — 1000 рублей .
Были и совсем экзотические для своего времени премии. После первого налёта морской авиации на Берлин в августе 1941 года каждый член экипажа получил по 2000 рублей . С 1943 года подобные выплаты распространились на бомбардировки Хельсинки, Будапешта и Бухареста, правда, с оговоркой: полную сумму получали только бортмеханики, штурманы и командиры, остальные — тысячу . Даже за потопление корабля основного класса капитану полагалось 25 000 рублей, матросам — по 500 .
Эта система может показаться циничной: жизнь и смерть переведены в рубли. Но в логике войны, где каждый подбитый танк приближал победу, а каждый сбитый бомбардировщик спасал десятки жизней на земле, денежная мотивация была не такой уж иррациональной. Государство платило за результат, и результат был измерим.
Куда уходили деньги: безналичная война
А теперь самое важное, о чём редко говорят. Большинство солдат и офицеров своих денег на руки не видели. Полевые учреждения Госбанка СССР перешли на безналичные операции со вкладами, и зарплата зачислялась на вкладные книжки . Офицеры могли отправлять деньги семьям через денежные аттестаты, по которым родственники в военкоматах получали положенные суммы . Уже в 1942 году 70% семей офицерского состава получали средства по таким аттестатам, а ежегодные выплаты достигали 6 миллиардов рублей .
Система была удобна для государства, которое таким образом мобилизовало деньги военных в Фонд обороны. И не всегда добровольно. Приказ заместителя наркома обороны Хрулёва от 1943 года с гордостью сообщал: остатки вкладов в полевых учреждениях Госбанка на 1 января 1943 года превысили в 25 раз сумму остатков на 1 января 1942 года . За этой сухой статистикой стоит простая вещь: люди в окопах накапливали деньги, которые не могли потратить, и эти деньги работали на войну, а не на них.
Была и ещё одна сторона этой медали. Если солдат погибал или пропадал без вести, командиры обязаны были отправить его расчётную книжку вместе с извещением вдове, родителям или в военкомат . Но сама книжка не всегда доходила. А если и доходила — получить по ней деньги в условиях эвакуации и военного хаоса было непросто.
Эволюция системы: от окладов к результату
Интересно наблюдать, как менялась структура денежного довольствия по ходу войны. В 1941 году расходы на выплату довольствия составляли 50,9% общих расходов действующей армии, а к 1944 году — уже 82,3% . Это не значит, что солдаты стали богаче в реальном выражении — инфляция и карточная система делали своё дело. Это значит, что государство всё больше полагалось на денежные механизмы стимулирования, а не только на приказы и политработу.
Появлялись новые категории доплат. Снайперам повысили оклады в мае 1942 года. Десантникам — с сентября 1941-го: начаствующему составу на 10–15%, рядовому и младшему — на 25% . Противотанкистам с июля 1942 года установили двойные оклады для рядовых и полуторные для офицеров . Система становилась всё более дифференцированной, привязанной к конкретным боевым специальностям и их ценности в каждый конкретный период войны.
Была и оборотная сторона этой дифференциации. Тарифная сетка для срочников оказалась настолько сложной, что порождала недоплаты и переплаты. Заместитель командира отделения по третьему году службы получал 65 рублей, а командир отделения по второму году — всего 17 рублей 50 копеек. Подчинённые могли получать значительно больше начальников . В армии, где дисциплина держалась на уважении к командиру, такая арифметика была не просто бухгалтерской ошибкой.
Заключение
Советская система денежного довольствия военных оказалась на удивление живучей. Принципы, заложенные в 1941–1945 годах — оклад по должности и званию, надбавки за особые условия, премии за конкретные результаты, — лежат в основе современной системы оплаты военнослужащих. Даже безналичные расчёты и денежные аттестаты, придуманные для военного времени, трансформировались в привычные сегодня механизмы выплат.
Но главное, что осталось от этой истории, — понимание простой вещи. Деньги на войне не отменяют подвига, но они показывают, как государство оценивает разные виды этого подвига. 17 рублей рядовому, 1000 рублей за сбитый самолёт, 25 000 рублей за потопленный корабль — это не цена жизни и не цена смерти. Это цена результата, помноженная на понимание того, что человек, рискующий всем, имеет право хотя бы на иллюзию справедливой оплаты. И то, что большинство этих денег оседало на счетах, а не в карманах, лишь подчёркивает трагическую иронию войны: платили за то, что нельзя потратить, и копили на то, что могло не понадобиться.
