Какие бытовые привычки казаков удивляли русских солдат
Когда в одном полку или лагере оказывались казаки и солдаты регулярной русской армии, столкновение происходило не только на уровне уставов, но и на уровне повседневности. Казаки жили по своим правилам, которые для стороннего наблюдателя выглядели либо дикостью, либо странной вольницей. И дело было не в экзотике как таковой — дело в том, что за каждым обычаем стояла логика, выработанная веками пограничной жизни. Русский солдат, привыкший к муштре, смотрел на это с недоумением. А иногда — с завистью.
Баня, которую ставили там, где её быть не могло
Самое сильное впечатление на регулярные войска производило отношение казаков к гигиене. Там, где солдат обходился умыванием из фляги, казак умудрялся организовать настоящую баню — пусть даже походную. Сооружались шалаши с очагами, и перед боем казаки парились и мылись . Это было не просто желание расслабиться. В этом читался ритуал: встречать смерть следовало в чистой рубахе. Для человека, привыкшего к армейской экономии на всём, включая воду, такая расточительность в условиях марша казалась почти кощунственной.
Добавляла красок и манера купаться. Казаки не стеснялись наготы — купание голышом в реке было обычным делом. Есть даже свидетельства, что в одной из атак на французов казаки шли в бой полностью обнажёнными, чтобы не звякнула ни одна пуговица . Для регулярного солдата, для которого форма была вторым телом, это граничило с безумием.
Конь как член семьи, а не средство передвижения
Второй шок — отношение к лошади. Для русского солдата конь был имуществом, пусть и ценным. Для казака — напарником, с которым разговаривали и делились эмоциями. Сапог со шпорами казаки часто не носили вовсе: животное и так понимало каждое движение хозяина . У терских и кубанских казаков существовал обычай, который для стороннего наблюдателя выглядел почти театрально: перед выездом из дома коня седлала и подводила к казаку жена, сестра или мать. Они же встречали его, расседлывали и следили, чтобы конь остыл, прежде чем его поставят к корму .
Для солдата, привыкшего, что уход за лошадью — часть строевой обязанности, такое разделение труда между мужчиной и женщиной в военном деле было непривычным. Но в казачьей семье женщина действительно знала о коне не меньше, чем сам казак.
Стол, за которым не наливали через край
Питейная культура казаков тоже вызывала вопросы. Казаки любили застолье, но пьянство не было нормой. За столом горилку не разливали, а подносили на подносе, и того, кто уже «перехватил лишку», просто обносили или отправляли проспаться. Поговорка звучала так: «подавать можно, неволить нельзя» . Для русского солдата, знавшего, что такое казённая чарка, такая добровольность выглядела странно. Но ещё страннее было видеть, как казак, которому поднесли, мог просто пригубить и поставить — и никто его не заставлял.
Были и жёсткие запреты, которые казаки делили с остальным русским крестьянством. Конину, телятину и зайчатину на Дону традиционно не ели . Парадокс: казак, вся жизнь которого связана с лошадью, не мог есть её мясо, потому что конь был боевым товарищем. Для солдата, которому случалось есть всё, что дадут, эта щепетильность казалась непонятной роскошью.
Женщина рядом, но не под руку
Отдельного разговора заслуживало отношение к жене на людях. Казак не появлялся с женой под руку. Она шла сзади или сбоку. Ребёнка на руках на улице казак тоже не носил . Для стороннего наблюдателя — особенно для женщин из других сословий — это выглядело как дикость и пренебрежение. Но объяснение было жёстким и практичным: казаки постоянно гибли в боях, и молодая мать, потерявшая мужа, не должна была видеть, как другой казак обнимает свою жену, пока её ребёнок спрашивает, где его отец .
По той же логике мужчины и женщины садились за стол по разные стороны — не из-за пренебрежения, а из-за опасения, что под воздействием хмельного кто-то допустит вольность по отношению к чужой жене, а казаки были скоры на расправу . Русский солдат, привыкший к смешанным компаниям, видел в этом что-то патриархальное и тёмное. Казак видел в этом защиту.
Травы вместо йода
Ещё одна привычка, которая удивляла армейских врачей: казаки предпочитали народные средства. Отвары зверобоя и полыни, мази и компрессы использовались там, где медицина предлагала более «официальные» средства. И, как ни странно, по свидетельствам современников, часто именно народные методы оказывались действеннее . Для солдата, привыкшего доверять фельдшеру, это было странно. Но казак доверял не фельдшеру, а тому, что передавалось из поколения в поколение в степи, где до ближайшего лекаря могли быть дни пути.
Что за всем этим стояло
Если отбросить внешнюю экзотику, все эти привычки объясняются одним словом: автономия. Казак жил в условиях, где выживание зависело от него самого, его семьи и его станицы. Баня перед боем, конь как товарищ, женщина, знающая, как седлать, запрет на конину, травы вместо таблеток — всё это были элементы системы, которая работала веками и не нуждалась в уставной регламентации.
Русский солдат, попавший в казачью среду, видел людей, которые внешне были своими, но жили по другим правилам. Они не брили бороды, носили собственные кафтаны вместо формы, пели ночами у костров и жарили мясо прямо на плацу . Для кого-то это было дикостью. Для кого-то — духом свободы, которого регулярной армии не хватало. И, пожалуй, именно это удивляло сильнее всего: казак оставался свободным человеком даже в строю.
