«300 дней воздержания»: сколько дней в году мужик мог спать с бабой на Руси
Вопрос, вынесенный в заголовок, звучит почти анекдотично. Но за ним стоит вполне серьёзная историческая проблема: насколько церковный устав и народные обычаи регулировали повседневную жизнь человека в допетровской Руси? И если верить популярным публикациям, ответ окажется ошеломляющим — около шестидесяти ночей в году. Откуда взялась эта цифра и можно ли ей доверять?
Арифметика постов
Логика сторонников «шестидесяти ночей» проста. В православном календаре четыре многодневных поста — Великий, Петров, Успенский и Рождественский. Суммарно они занимают около двухсот суток . К этому добавляют однодневные посты — среды и пятницы, а также крупные праздники и воскресные дни, когда близость тоже не приветствовалась. Вычтите всё это из 365 дней, и останется жалкая горстка.
Цифра кочует из статьи в статью, из передачи в передачу. Её называют и «пятьдесят», и «шестьдесят» дней . Но вот беда: ни в одной из этих публикаций нет ссылки на конкретный исторический документ, который предписывал бы именно такое количество. Есть общие рассуждения о постах, есть ссылки на церковные правила, но нет главного — расчёта, сделанного по реальному уставу.
Что говорят церковные правила
Церковь действительно регулировала супружескую жизнь. «Заповедь святых отец ко исповедающимся сыном и диверем» — текст, бытовавший на Руси с древности, — прямо предостерегала от близости в пятницу, субботу и воскресенье . Нарушение грозило не только церковным наказанием, но и, по народным представлениям, рождением «татя, или разбойника, или блудника». Браковенчание не совершалось накануне среды и пятницы в течение всего года, а также во время всех четырёх постов .
В крестьянской среде эти предписания действительно соблюдались — но с оговорками. Этнографические записи фиксируют случаи, когда трёхдневное воздержание после свадьбы, предписанное в Кирсановском уезде Тамбовской губернии, «не многие молодые выполняли» . Народная логика была практичной: нарушение поста могло сказаться на потомстве, поэтому воздерживались, но не с фанатичной точностью.
Триста дней воздержания: другая цифра
Любопытно, что в научной литературе встречается и иная оценка. Историк Евгений Мороз, автор исследования о сексуальной культуре русского Средневековья, приводит цифру до трёхсот запретных дней в году . Это уже не «шестьдесят разрешённых», а «шестьдесят с небольшим разрешённых» — арифметика та же, но акцент иной. Мороз, впрочем, не утверждает, что эти запреты соблюдались буквально. Его тезис скорее о том, что церковь стремилась контролировать эту сферу, но реальная жизнь вносила коррективы.
И здесь важно различать норму и практику. Устав предписывает одно, а крестьянин, у которого весной страда, а осенью свадьбы, а зимой холод в избе, мог руководствоваться совсем другими соображениями. Этнографы XIX века записывали сетования священников на то, что прихожане не соблюдают постов «по немощи» или «по неразумию». Но записывали и другое: даты рождения детей, которые позволяли вычислить время зачатия. И зачатия эти нередко приходились на запретные дни . Это не значит, что все поголовно игнорировали устав. Это значит, что устав был идеалом, а не статистикой.
Чего не учли в популярной версии
Главная слабость «шестидесяти ночей» — в том, что она смешивает разные эпохи и разные социальные среды. Церковные правила, сформулированные для монахов и клириков, механически переносятся на крестьянскую избу. Посты, установленные в монастырской традиции, считаются обязательными для всех без исключения. Но история повседневности так не работает.
Крестьянская жизнь вообще плохо ложится в аккуратные календарные схемы. Летом — страда, зимой — холод, весной — голод. Даже без всяких постов у людей было не так много возможностей для уединения в избе, где спали все вместе — от мала до велика. «Шестьдесят ночей» в этом контексте выглядят не столько результатом подсчёта, сколько красивой метафорой, которая хорошо звучит в заголовке, но плохо выдерживает проверку источником.
Так сколько?
Честный ответ: мы не знаем. И вряд ли узнаем. Историки располагают текстами церковных правил, этнографическими записями и данными о рождаемости, но не имеют дневников крестьянина, который записывал бы, когда он спал с женой, а когда нет. Цифра «шестьдесят» — это не факт, а интерпретация, причём интерпретация, возникшая в популярной литературе и кочующая из издания в издание без должной проверки.
Что можно утверждать с уверенностью? Церковь действительно стремилась регламентировать интимную жизнь супругов, и это стремление было достаточно успешным, чтобы оставить след в народной культуре. Посты, среды и пятницы воспринимались как время воздержания — не всегда соблюдаемое, но признаваемое нормой. И это само по себе важно: даже если реальное число ночей было больше шестидесяти, сама идея, что близость подлежит календарному регулированию, говорит о многом.
Она говорит о том, что средневековый человек жил не столько по часам, сколько по церковному кругу. Время для него было не пустым контейнером, а последовательностью состояний — постных и скоромных, будних и праздничных, запретных и дозволенных. Вопрос «сколько дней в году» в эту систему не укладывается. Правильный вопрос звучал бы иначе: «в какие дни можно, а в какие нельзя?» — и ответ на него был бы длинным, запутанным и всегда допускал исключения.
Так что цифра «шестьдесят» пусть остаётся. Как красивая легенда о строгости нравов. Как напоминание о том, что наши представления о свободе и необходимости сильно отличаются от тех, что были у наших предков. И как повод лишний раз усомниться в статистике, у которой нет источника.
