Пётр III: полгода правления, которые стоили ему жизни
Есть в русской истории монархи, которых помнят не по делам, а по тому, как они закончили. Пётр III — из этой категории. 186 дней на престоле, ни дня коронации, отречение, семь дней в Ропше и смерть при обстоятельствах, которые до сих пор вызывают споры. Екатерина II, взошедшая на престол через голову мужа, сделала всё, чтобы память о нём осталась памятью о «случайном госте» на троне, «холуе Пруссии» и «недалёком упрямце» . Но если отбросить риторику победителей и посмотреть на документы, картина становится сложнее. Пётр III успел издать около двухсот указов, среди которых были вещи, опередившие своё время на десятилетия . И именно это, а не только его прусские симпатии, делало его опасным для тех, кто его сверг.
Мальчик из Голштинии, который не стал русским
Карл Петер Ульрих Голштейн-Готторпский родился в Киле в 1728 году и был внуком Петра I по материнской линии — дочери Анне Петровне . В Россию его привезли в 1742 году по приказу Елизаветы Петровны, которая нуждалась в наследнике. Мальчику было четырнадцать, он почти не говорил по-русски, был воспитан в лютеранской вере и, что важнее, всем сердцем принадлежал другой стране — Голштинии, крошечному герцогству на севере Германии, которое он унаследовал от отца.
Елизавета сделала всё, чтобы сделать из него русского. Его перекрестили в православие, женили на ангальт-цербстской принцессе Софии Августе Фредерике — будущей Екатерине II, дали ему Ораниенбаум, позволили командовать кадетским корпусом, играть на скрипке и устраивать концерты . Но превратить его в другого человека не смогли. Он остался тем, кем был: немецким принцем, восхищавшимся Фридрихом II, не любившим русскую гвардию, не понимавшим, зачем России воевать с Пруссией, и не скрывавшим ни одного из этих чувств.
Это не оправдание. Это объяснение. Человек, который должен был стать русским императором, так и не стал им внутренне. И когда он получил власть, эта внутренняя чуждость проявилась с катастрофической быстротой.
Что он успел сделать за полгода
Пётр III вступил на престол в декабре 1761 года после смерти Елизаветы. Первое, что он сделал, — вывел Россию из Семилетней войны. Это решение историки называют предательством национальных интересов, и для своего времени оно действительно выглядело именно так: русская армия стояла в Берлине, Пруссия была на грани разгрома, а новый император вернул Фридриху II все завоевания и заключил с ним союз . Мотивы Петра были личными: он боготворил Фридриха, называл его своим кумиром и не считал нужным скрывать этого . Для гвардии, для офицеров, проливавших кровь в Пруссии, это было оскорблением, которое не забывается.
Но были и другие указы. В феврале 1762 года Пётр подписал Манифест о вольности дворянства — акт, который освободил дворян от обязательной службы, разрешил им выезжать за границу, поступать на службу к другим государям и возвращаться с сохранением чинов . Историки спорят, насколько личной была эта инициатива Петра: вероятными авторами текста называют генерал-прокурора Глебова и секретаря императора Волкова . Но подпись стояла его, и именно при нём дворянство получило то, чего добивалось десятилетиями. Екатерина позже подтвердила основные положения манифеста в Жалованной грамоте 1785 года, но сделала это уже как своё деяние.
Были и другие шаги: упразднение Тайной канцелярии — органа политического сыска, который внушал страх нескольким поколениям; секуляризация церковных земель, начатая ещё при Елизавете, но завершённая при Петре; возвращение из ссылки опальных вельмож предыдущих царствований — Миниха, Бирона и других . Эти меры были непоследовательными, часто плохо подготовленными, но они шли в одном направлении: ослабление принуждения, расширение свободы, пусть и для узкого слоя.
Почему гвардия его не приняла
Однако реформы не спасли Петра. Они, парадоксальным образом, ускорили его падение. Манифест о вольности дворянства освободил дворян от службы — но гвардия, та самая сила, которая решала судьбы тронов в XVIII веке, состояла из тех же дворян. И этих людей Пётр оскорблял ежедневно.
Он не скрывал презрения к русскому. Он ввёл в армии прусские порядки, которые воспринимались как унижение. Он окружил себя голштинцами, создал из них личную гвардию и поставил во главе армии своего дядю, принца Георга Голштинского, присвоив ему чин генерал-фельдмаршала . Он грозил развестись с женой и заточить её в монастырь. На парадном обеде в июне 1762 года, когда Екатерина не встала, чтобы выпить тост за императорскую фамилию, он публично назвал её бранным словом через стол — так, что слышали все .
Это было не просто самодурство. Это была серия ошибок, каждая из которых сужала круг тех, кто был готов его защищать. Гвардия, которая при Елизавете чувствовала себя опорой трона, при Петре III ощутила себя ненужной. Офицеры, для которых война с Пруссией была делом чести, узнали, что их победы отменены. Дворяне, получившие вольность, не успели ею воспользоваться, потому что вольность исходила от человека, которого они презирали.
Переворот, которого ждали
К лету 1762 года Екатерина была готова действовать. Заговор созрел не в один день: вокруг неё объединились братья Орловы, княгиня Дашкова, граф Панин, офицеры гвардии, недовольные Петром . Историк Ключевский отмечал, что к моменту переворота Екатерина имела на своей стороне до сорока офицеров и до десяти тысяч солдат гвардии. Переворот не был неожиданностью — его ждали, о нём говорили на улицах, и сам Пётр получал доносы, но не реагировал, продолжая развлекаться в Ораниенбауме .
28 июня 1762 года Екатерина прибыла в Петербург и была провозглашена императрицей. Петр, находившийся в Ораниенбауме, растерялся. У него были войска, но он не решился ими воспользоваться. Он отрёкся от престола и был отправлен в Ропшу под охраной .
Через неделю, 6 июля (по старому стилю), он умер. Официальная версия — геморроидальные колики, усилившиеся от алкоголя. Слухи — удушение . Точных доказательств нет до сих пор, но историки сходятся в том, что смерть была насильственной или, по крайней мере, произошла при обстоятельствах, которые Екатерина не контролировала полностью. Алексей Орлов, главный участник переворота, докладывал ей о смерти, и она, по свидетельству Панина, сказала: «Слава моя погибла! Никогда потомство не простит мне этого невольного преступления» .
Что осталось от шести месяцев
Пётр III правил полгода и не был коронован. Он не успел ни укрепить свою власть, ни создать круг сторонников, ни даже понять, какой император из него мог бы получиться. Историки спорят о нём до сих пор: одни видят в нём недалёкого, упрямого и физически слабого человека, другие — реформатора, чьи указы опередили время, но были сметены вместе с ним .
Справедливости ради стоит сказать, что многие его начинания Екатерина позже присвоила и продолжила. Секуляризация церковных земель была завершена. Манифест о вольности дворянства подтверждён. Тайная канцелярия не была восстановлена. Прусский мир, каким бы унизительным он ни казался, дал России передышку, которой Екатерина воспользовалась для собственных внешнеполитических проектов.
Но сам Пётр остался в памяти как человек, который не смог стать русским. И в этом, возможно, главный урок его короткого правления. Власть в России XVIII века держалась не только на указах и армии, но и на способности монарха быть своим для тех, кто его окружает. Пётр III этой способности не имел. Он был слишком немецким для русских, слишком прямым для придворных, слишком увлечённым своими маленькими голштинскими делами, чтобы понять, что трон — это не игрушка, а ежедневный выбор в пользу тех, кто готов тебя защищать. Он этого выбора не сделал. И заплатил за это жизнью, которая оборвалась в семь дней, отделивших отречение от смерти.