История

Федор Ковалев: почему царь запретил предавать огласке дело маньяка-старообрядца

Автор: Майя Новик  |  2020-07-07 14:31:20

Церковный раскол XVII века на Руси породил множество староверческих сект, обычаи которых порой приводили в ужас даже самых закаленных жандармов. Убийства, самоубийства и акты членовредительства, совершаемые сектантами были, как казалось староверам, единственным способом спасти душу.

«В яму!» от антихриста

Эта история началась в декабре 1896 года в Херсонской губернии, на Терновских хуторах, где жила община старообрядцев часовенного согласия. Возглавляли общину, как это иногда бывает у раскольников, две женщины – пожилая начетчица Мария Ковалева и старица Виталия.

Хутор числился зажиточным – у общины было вдоволь земли, швейное производство и гончарный цех. Однако в конце XIX века их размеренную жизнь всколыхнула Первая всенародная перепись населения Российской империи.

Поскольку и до этого старообрядцы считали, что власть Москвы – это не больше не меньше как власть самого антихриста, весть о том, что «всех перечтут» изрядно напугала хуторян.

Вместо того, чтобы как-нибудь успокоить паству, женщины, наоборот, стали пророчествовать о том, что со дня на день наступит конец света, у власти уже встал антихрист, а кто примет участие в переписи, примет его «печать», а значит, будет лишен царствия Божьего. Старухи настолько растревожили своими речами староверческий скит, что даже дети и подростки стали беспрестанно твердить о приближающемся конце. Дело дошло до того, что, распалившаяся собственными фантазиями старица Виталия стала призывать всех к самоубийству.

Было решено покончить с жизнью привычным для старообрядцев способом – похоронить себя заживо. Сделать это было решено в погребе одного из общинников – Назара Фомина. В ночь на 23 декабря староверы «радели» в доме Фомина, читали молитвы, прощались, а затем, спустившись в погреб двое мужчин – сам Назар и сын начетчицы Марии, Федор Ковалев, стали рыть «мину» – могилу. Остальные торопливо помогали.

После того как могила была готова, в нее вошли 9 человек, среди которых были сам Назар Фомин с женой и дочерью-подростком, его работник, 18-летний парень, невестка Марии Ковалевой, Анюша, с двумя малолетними детьми и еще несколько человек. Затем Федор Ковалев с одной стороны и с Назар Фомин с другой замуровали могилу двойной каменной кладкой на глине.

Любопытно, что сама старица в могилу не спешила. Зато, – как писал в статье «Эпидемические вольные смерти и смертоубийства в Терновских хуторах», киевский психиатр Иван Алексеевич Сикорский, с собой обязательно было решено взять всех детей, «чтобы их не крестили в православную веру».

Шаг за шагом

Через несколько дней после фактического убийства единоверцев, в землю Федором Ковалевым было замуровано еще 6 человек.

Полиция о массовом умопомешательстве староверов ничего не знала. В день, когда на хутор пришли переписчики, старица Виталия отказалась дать информацию об общине. За это оставшиеся в живых сектанты были задержаны и заключены в тюрьму, где объявили голодовку и через пять дней были отпущены на свободу.

Спустя два месяца Федор Ковалев продолжил свое черное дело и в два приема замуровал в земле еще 10 односельчан. На этот раз среди решившихся на самоубийство сектантов была его мать, начетчица Мария Ковалева, и старица Виталия.

Наконец, дело вскрылось.

Закрытый процесс

Нагрянувшие на хутор жандармы арестовали Федора Ковалева как непосредственного исполнителя всех убийств и посадили в тюрьму. Следователи, поражаясь фанатизму и ограниченности закосневших в суевериях сектантов, не знали, что с ним делать. С одной стороны он собственными руками убил всех своих родных, близких, друзей в том числе и жену с малолетними детьми.

С другой стороны обнародование всех подробностей дела могло бы привести к возмущениям среди староверческой среды и новым массовым самоубийствам раскольников. Сект накануне XX века в России расплодилось чрезвычайно много и стоило только поднести к этому пороху спичку как мог бы вспыхнуть настоящий пожар – одни сектанты снова бы побежали бы «в лес», другие стали бы сжигать и хоронить себя заживо, а третьи могли бы начать душить друг друга, лишь бы не участвовать в переписи.

Поэтому дело о Ковалеве сначала дошло до обер-прокурора Синода Константина Петровича Победоносцева, а затем было донесено и до молодого императора Николая II. Интересовались состоянием Ковалева и психиатры. Обследовавший его психиатр Сикорский отмечал, что сначала сектантом владело «полное нравственное безразличие и бесчувствие», которое, по мере того как он освобождался от влияния старицы Виталии, сменялось «глубоким раскаянием и разбором собственных ошибок».

Поэтому император не стал предавать дело широкой огласке. Суда постарались избежать, и массового убийцу Ковалева отправили в тюрьму при Спасо-Евфимьевском суздальском монастыре отбывать наказание бессрочно и замаливать грехи.

Раскаяние убийцы было очевидным: Ковалев просидел в камере-одиночке 7 лет и в письмах к сестре признавался, что смирился с участью и не будет просить о помиловании. Через шесть лет его перевели в келью.

К сожалению, его судьба зависела не от него. Во время Февральской революции 1905 года на свободу вышли многие заключенные. В их числе был и Федор Ковалев.

Осознание собственной вины не помешало ему стать на Терновских хуторах почитаемым старцем, страдальцем за веру. После революции старообрядцы часовенного согласия ушли в Румынию, а затем эмигрировали в Канаду.

О Федоре Ковалеве, загубившем 25 самых близких ему людей, известно, что он вместе с другими сектантами покинул Россию, уехал в Северную Америку и скончался там в середине 1930-х годов.

Добавить комментарий

Чтобы оставить комментарий необходимо
Читайте также:
Рекомендуемые статьи
Рекламные статьи