Казнь декабристов: чем она шокировала свидетелей
25 июля 1826 года на кронверке Петропавловской крепости должно было произойти событие, которое, по замыслу Николая I, навсегда отобьет у дворян охоту бунтовать. После 82 лет, когда в России официально не казнили, пятеро leaders восстания должны были взойти на эшафот.
Но вышло иначе. Казнь превратилась в кровавый фарс, шокировавший даже видавших виды палачей. Веревки рвались, приговоренные падали в яму, а чиновники лихорадочно искали новые доски, чтобы довершить начатое. «Бедная Россия! — якобы воскликнул один из умирающих. — И повесить-то порядочно у нас не умеют!»
«Помиловать или казнить?»
С 1754 года, при Елизавете Петровне, смертная казнь в Российской империи фактически не применялась. Конечно, били кнутом насмерть, забивали на каторге, но формального приговора «повесить» не выносили. Даже Екатерина II, казнив Пугачева, сделала это как исключение для бунтовщика, посягнувшего на трон.
Декабристы подпадали под ту же статью — «цареубийство и мятеж». И новый император Николай I, допрашивавший их лично, решил: наказание должно быть показательным. Пятеро — Пестель, Рылеев, Муравьев-Апостол, Бестужев-Рюмин и Каховский — приговаривались к четвертованию. В последний момент, подписав бумагу, царь «смягчил» участь: четвертование заменили повешением.
Проблема была в том, что за 82 года в России забыли, как правильно вешать. И это забвение стоило осужденным дополнительных мук.
Эшафот, собранный с колёс
Генерал-губернатор Петербурга Павел Голенищев-Кутузов, назначенный ответственным за казнь, подошел к делу с чиновничьей дотошностью. Он приказал собрать виселицу заранее, в городской тюрьме, и испытать ее восьмипудовыми мешками с песком. Конструкция выдержала. После чего эшафот разобрали и ночью отправили к месту казни.
Тут случилась первая накладка. Один из ямщиков, везший часть сооружения, заблудился. Пока его искали, время ушло.
А в Петропавловскую крепость уже вели пятерых приговоренных. Полицмейстер Чихачёв с солдатами Павловского полка доставили декабристов на место… и застали там пустой двор. Эшафот еще не собрали.
В итоге Пестель, Рылеев и остальные сидели на траве и наблюдали, как инженер Матушкин и его люди монтируют виселицу прямо у них на глазах. Минут двадцать, а может и больше, они смотрели, как строят их смерть.
Скамейки, веревки и потерявший сознание палач
Наконец, конструкцию собрали. Осужденным зачитали приговор. Облаченные в белые рубахи, они стояли перед помостом. И тут один из палачей не выдержал напряжения — грохнулся в обморок.
Но это было только начало.
Когда дело дошло до самой казни, выяснилось, что виселица слишком высока. Шеи приговоренных попросту не доставали до петель. Пришлось спешно тащить скамейки из ближайшего Училища торгового мореплавания. Декабристов поставили на скамейки, накинули петли.
Грянул барабан. Скамейки выбили из-под ног.
И тут же трое — Каховский, Муравьев-Апостол и Рылеев — рухнули вниз. Веревки лопнули. Они пробили доски и упали в яму под эшафотом, сломав ноги и руки, но оставшись живыми.
Пестель, самый высокий из всех, не упал, но его ноги доставали до земли. Он не задохнулся мгновенно — он медленно задыхался, стоя на полусогнутых, и его агония длилась почти полчаса.
Знамение свыше и воля начальства
В русской традиции существовало неписаное правило: если казнь сорвалась, если веревка порвалась — значит, Господь не принимает жертву. Осужденного миловали. Таких случаев история знала немало.
Генерал-губернатор Голенищев-Кутузов оказался перед выбором: проявить милосердие и доложить царю о «божественном знамении» или довести дело до конца. Он выбрал второе. Карьера была дороже.
Пока трое разбитых, но живых декабристов лежали в яме, чиновники отправили гонцов за новыми веревками. Принесли. Смазали салом, чтобы лучше затягивались. Истерзанных людей снова подняли на помост. На этот раз веревки выдержали.
«Бедная Россия!»
Очевидцы рассказывали, что перед второй попыткой кто-то из осужденных — скорее всего, Рылеев или Муравьев-Апостол — с горечью произнес: «Бедная Россия! И повесить-то порядочно у нас не умеют!».
Эти слова стали приговором николаевской эпохе. Казнь, задуманная как демонстрация силы, обернулась демонстрацией косности, жестокости и некомпетентности власти.
Декабристов похоронили тайно, без огласки. Место их могилы до сих пор неизвестно. Но история этой казни пережила века. Она напоминает о том, как страшно, когда правосудие вершится руками, не знающими своего дела. И о том, что даже смертный приговор можно исполнить настолько бездарно, что он станет символом позора для тех, кто его вынес.
