Николай Ежов: как он себя вел во время казни на самом деле
4 февраля 1940 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила к смертной казни Николая Ежова — бывшего наркома внутренних дел, одного из главных организаторов «Большого террора» 1937-1938 годов. Однако свидетельства о том, как вел себя опальный нарком в последние часы жизни, кардинально расходятся, создавая два противоположных портрета человека перед лицом неминуемой гибели.
Предчувствие конца
К моменту ареста в апреле 1939 года Ежов, уже смещенный с поста наркома НКВД, очевидно, предвидел свою судьбу. Как отмечают историки, при обыске в его квартире были обнаружены не только бутылки с водкой, но и заряженное оружие — красноречивое свидетельство страха и депрессии.
Черная неблагодарность: как «вьетнамские товарищи» мешали советским советникам во время войны с США
Рой Медведев в своих работах описывает странное поведение Ежова в последние дни свободы: на заседаниях наркомата он якобы молча складывал из бумаги голубей и запускал их по помещению, а затем ползал, собирая их под столами. Хотя некоторые исследователи подвергают эти сведения сомнению, они рисуют образ человека, психологически сломленного ожиданием расплаты.
Следствие и суд
Как бы то ни было, Николай Ежов оказался за решеткой. Ежов очень надеялся на то, что к смертной казни его не приговорят. По крайней мере, известно, что он передал Лаврентию Берии записку, в которой заявил о своей преданности партии и Иосифу Сталину. Кроме того, Николай Иванович объявил, что будет умирать с именем Сталина на устах. Он отверг все выдвинутые обвинения и выказал сожаление только в том, что «мало почистил» чекистов.
Записка Дмитрия Колесникова: почему послание капитана с погибшего «Курска» засекретили
Примечательно, что Лаврентий Берия обещал, что Николаю Ежову сохранят жизнь, если он даст признательные показания. Берия обманул Ежова, поэтому последний не забыл упомянуть об этом в своем последнем слове, которое ему дали в суде. Николай Иванович сказал, что предпочитает смерть лжи. Также Ежов попросил позаботиться о своих матери и дочери и передать Сталину, что его заключение – это либо стечение обстоятельств, либо происки врагов.
Расстрел наркома
Но это была всего лишь бравада. В начале февраля 1940 года Военная коллегия Верховного Суда Советского Союза приговорила Николая Ежова к смертной казни. Заместитель Главного военного прокурора Николай Афанасьев в своих мемуарах «Фронт военных прокуроров» писал о том, что, услышав суровый вердикт, Ежов «обмяк и стал валиться на бок». Видимо, бывший нарком потерял сознание, так как конвоиры подхватили его под руки и вывели из зала.
Николай Афанасьев утверждал, что после оглашения приговора Ежов лежал на койке в своей камере и мычал. По совету того же Афанасьева он подал прошение о помиловании, на которое очень надеялся. Но прошение не удовлетворили. Афанасьев присутствовал и на казни Ежова, который, по его словам, плакал и визжал, поэтому к месту расстрела его тащили за руки по полу. А вот известный чекист Павел Судоплатов рассказывал, что Ежов, напротив, во время казни вел себя достойно и даже запел «Интернационал».
