За что в 1956 году расстреляли сталинского палача Бориса Родоса
Имя Бориса Родоса не так известно широкой публике, как фамилии его высокопоставленных жертв или «коллег» по кровавому цеху. Однако именно этот человек был одним из главных инструментов Большого террора — палачом, чьи руки по локоть в крови партийной элиты, деятелей культуры и военачальников. Его карьера — это путь садиста, который начал с избиения подследственных под руководством наркома Ежова, а закончил жизнь на эшафоте после реабилитации «оттепели».
Восхождение: учиться пытать у Ежова
Борис Родос прошел путь от рядового оперативника до заместителя начальника следственной части — сначала в Главном управлении госбезопасности (ГУГБ) НКВД, а затем в НКГБ. В период с 1938 по 1941 год он лично, с особой жестокостью, допрашивал десятки видных партийных и государственных деятелей, ученых и писателей.
Свои «профессиональные» навыки Родос приобрел у самого Николая Ежова. Как позже писал следователь в прошении о помиловании в 1956 году, именно «кровавый карлик» первым в его присутствии избил заключенного. Ирония судьбы: спустя короткое время Родос уже сам избивал своего бывшего начальника, ведя следствие по его делу. Усердие было оценено по достоинству — за «выполнение ответственных заданий правительства» по изобличению Ежова Родос получил орден Красной Звезды. На его счету была и поимка беглого наркома внутренних дел Украины Александра Успенского, которому Ежов, предчувствуя арест, советовал скрыться.
Методы работы: Сухановский ад
«Работал» Родос в Сухановской тюрьме — месте, которым пугали даже обитателей страшной Бутырки. Специализированная пыточная с особой системой карцеров и приспособлений для допроса была вотчиной следователей-изуверов.
Именно сюда доставляли Лаврентий Берия и его подручные «особые задания». Например, Берия поручал Родосу и его коллеге А. Эсаулову перед расстрелом избивать приговоренных: «Перед тем как им идти на тот свет, набейте им морду». Сострадание было чуждо этому человеку. В 1956 году, накануне оглашения приговора самому Родосу, Никита Хрущев назовет его «выродком», и это слово как нельзя точнее отражало суть сталинского палача.
Схема допросов Родоса была простой и безжалостной: резиновые палки (жгуты) и избиения до потери сознания, пока жертва не подписывала нужных показаний. Свидетели описывали, как подследственные «катались по полу», теряли сознание, их окачивали водой — и процесс возобновлялся.
Жертвы: от Мейерхольда до членов Политбюро
Родос допрашивал членов Политбюро С. Косиора и В. Чубаря, кандидатов в члены Политбюро П. Постышева и Р. Эйхе, генерального секретаря ЦК ВЛКСМ А. Косарева, секретарей обкомов и многих других видных деятелей, впавших в немилость.
Эйхе был уже приговорен к расстрелу, но Родос, Берия и Эсаулов продолжали выбивать у него признание в шпионаже. Били его резиновыми палками, выбили глаз, но Эйхе все равно не признавался. Только после очередного избиения Берия приказал увести заключенного на расстрел.
Главные качества русского солдата, которых боялись противники
На жестокость Родоса даже пытались жаловаться Сталину. В феврале 1940 г. заведующий отделом руководящих комсомольских органов ЦК ВЛКСМ И. Белослудцев описывал, как проходил допрос: «Я извивался, катался по полу и наконец увидел только одно зверское лицо Родоса. Он облил меня холодной водой, а потом заставил меня сесть на край стула копчиком заднего прохода. Я опять не выдержал этой ужасной тупой боли и свалился без сознания». Полный текст обращения к Сталину даже читать тяжело. Но эффекта оно не возымело. Белослудцев подписал все, что от него требовали, а Родос через несколько месяцев получил тот самый орден Красной Звезды.
Согласно показаниям и свидетельствам потерпевших, Родос избивал заключенных примерно по одной схеме — наносил удары резиновыми палками по всему телу. Избиения повторялись неоднократно, пока человек не подписывал признаний. Так произошло и с генерал-полковником А. Локтионовым. Бывший помощник Родоса Иванов дал следующие показания: «Избиение продолжалось длительное время с небольшими перерывами. Локтионов от ударов от боли катался по полу и ревел, и кричал, что он ни в чем не виноват. Во время избиения Локтионов лишался сознания и его окачивали водой».
«Прославился» Родос и своей командировкой во Львов в ходе Польского похода Красной Армии. Всего за два месяца пребывания там с оперативной бригадой НКВД были убиты многие польские граждане. Следователь был награжден именными часами.
Закат карьеры
Как вспоминал сын Родоса, его отец был фанатично предан работе: «Я просыпался — его нет, на работе, ложился спать — он все еще на работе». У него было трое детей, которым он был заботливым родителем: например, водил старшую дочь в театр, ходил с сыном на футбол. В обычной жизни Родос ничем не отличался от обычных советских граждан.
Когда в 1946 г. его отстранили от работы, а затем перевели в Крым, он воспринял это как месть министра госбезопасности Абакумова. В 1952 г. он был уволен и из МГБ и занял скромную должность на симферопольском телеграфе. Возможно, его бы миновали репрессии (как его коллегу Эсаулова, умершего своей смертью). Ни Л. Шварцман, ни В. Абакумов не давали против него показания. Но он направил письмо в ЦК КПСС с просьбой восстановить его в органах. В прошении было отказано, а вскоре последовал арест и обвинение в измене родине, фальсификации уголовных дел, применении пыток. Суд приговорил его к расстрелу.
Прошение о помиловании рассматривал генпрокурор СССР Р. Руденко. В заключении по делу Родоса Бориса Вениаминовича он написал: «Считая виновность Родоса в тяжких государственных преступлениях полностью установленной и не находя обстоятельств, смягчающих его вину, полагал бы необходимым ходатайство Родоса о помиловании отклонить».
