Месть из могилы: как Тухачевский помог немцам за 4 года до начала Великой Отечественной
22 июня 1941 года стало днем, который расколол историю XX века на «до» и «после». Красная Армия, имевшая колоссальное превосходство в танках и самолетах, оказалась застигнутой врасплох. Аэродромы горели, танковые части гибли, так и не успев вступить в бой, связь была нарушена, а командование пребывало в растерянности. Почему мощнейшая военная машина дала сбой в первый же день войны?
Историки до сих пор ломают копья, выдвигая десятки версий. Но среди них есть одна, которая заставляет взглянуть на трагедию июня 1941-го под совершенно иным углом. А что, если одну из роковых ролей сыграл человек, которого к тому моменту уже четыре года не было в живых? Речь о маршале Михаиле Тухачевском и его знаменитом «Плане поражения» — документе, который стал одновременно и его приговором, и, возможно, причиной фатальных просчетов Генштаба.
Документ, который стоил жизни
«План поражения» — так следователи НКВД окрестили документ, который, по материалам дела, маршал Тухачевский составил в 1936 году и передал немецкому разведчику Оскару Нидермайеру. В нем «Красный Бонапарт», как называли Тухачевского на Западе, подробно излагал свое видение будущей войны между Германией и СССР.
Исследователи полагают, что идеи плана созрели у маршала после оперативной военной игры Генштаба весной 1936 года. И здесь начинается цепь загадочных совпадений. Осенью того же года в Германии прошли командно-штабные учения, где, по некоторым данным, отрабатывались сценарии, подозрительно напоминавшие тухачевские. А среди гостей этих учений был ближайший соратник маршала — командующий Белорусским военным округом Иероним Уборевич.
Есть и другие, более тревожные детали. Генерал вермахта Эберхарт Кинцель, руководивший советским направлением в немецкой разведке, состоял в дружеских отношениях с Уборевичем. И именно он впоследствии вносил коррективы в план «Барбаросса», указывая на слабые места в советских укрепрайонах.
Сам «План поражения» — документ сугубо профессиональный, логичный и продуманный. Это не похоже на сумбурные признания, выбитые под пытками. Скорее всего, эти размышления действительно принадлежат Тухачевскому. Но означает ли это, что он сознательно пошел на шпионаж? Историки разделились на два лагеря. Одни уверены: да, это была измена. Другие настаивают: признания получены под давлением, а неопровержимых доказательств вины маршала не существует.
Полных протоколов допросов Тухачевского мы не знаем. Рассекреченная в 1997 году часть — лишь малая толика. Известно, что существует и прогноз Уборевича о начале войны с Германией, но он до сих пор хранится под грифом «совершенно секретно».
12 июня 1937 года Михаил Тухачевский, Иероним Уборевич и другие высшие командиры Красной Армии были расстреляны. Дело закрыли. Но «План поражения» не исчез — он осел в архивах и, судя по всему, был тщательно изучен в Генштабе. И спустя четыре года сработал как мина замедленного действия.
Стратегия от первого лица: что на самом деле предсказал маршал
Тухачевский в своем «Плане поражения» мыслил прежде всего не как политик, а как военный стратег, хотя многим его рассуждения кажутся не вполне профессиональными, оторванными от реального положения вещей. Собственно, начало Великой Отечественной войны и ее ход подтвердили ошибочность многих концепций, изложенных в документе.
Маршал, основываясь на опыте Первой мировой войны, считал, что ключевой вопрос для германской военной машины – это получение колоний. Об этом не раз заявлял и сам Гитлер, полагая что источники сырья Третий рейх будет искать прежде всего в странах Малой Антанты (Румынии, Чехословакии и Югославии), а также в Советском Союзе (прежде всего на Украине и Кавказе).
Однако Тухачевский сомневался, что ради ресурсов Гитлер затеет большую войну против СССР и попытается полностью подчинить себе страну. Максимум на что может рассчитывать Берлин, так это на отторжение некоторых важнейших в стратегическом плане территорий, но и эта задача будет трудновыполнима без открытия второго фронта против СССР на Дальнем Востоке, полагал маршал.
В аспекте ведения войны на Западе Тухачевский отмечал три возможных направления германского удара: через Прибалтику, через Белоруссию и через Украину, разбирая плюсы и минусы каждого из них для рейха. Он не сомневался, что немцы без труда смогут захватить Литву, Латвию и Эстонию, чтобы создать себе плацдарм для наступления на Ленинград, однако отметил ряд сложностей, с которыми неизбежно столкнутся германские войска.
Во-первых, Прибалтийские страны обладали слаборазвитой железнодорожной сетью, чтобы бесперебойно обслуживать крупные армейские силы, а для реорганизации железнодорожного сообщения немцам пришлось бы потратить немало времени и средств. Во-вторых, СССР не позволил бы рейху безнаказанно оккупировать Прибалтику и обустраивать там базу для дальнейшего продвижения вглубь советских владений. Тухачевский приходит к выводу, что кроме хозяйственных хлопот захват этих территорий Германии ничего не даст.
Второе возможное направление удара по СССР через Белоруссию, по мнению Тухачевского, также не решило бы сырьевую проблему Германии. Белорусский театр был бы интересен для Гитлера лишь в случае его стремления захватить Москву и полностью разгромить Красную Армию, а такое развитие событий выглядело совершенно нереалистичным, был убежден маршал. Кроме того, Тухачевский писал, что при вторжении через Белоруссию немцы зависели бы от поляков, что могло задержать продвижение германских войск. Он не исключал и варианта совместного польско-германского похода на Россию.
Какие секретные обряды существовали в секте хлыстов
А вот третье направление, украинское, для немцев выглядело наиболее перспективным, продолжал анализировать стратег. Он отметил, что в этом случае также нужно было использовать польскую территорию, однако, игра стоила свеч, поскольку Украина, обладавшая мощным экономическим потенциалом, была лакомым кусочком для Германии. Захват Украины решал и металлургическую, и хлебную проблемы, что при любых раскладах на полях сражений становилось одной из первоочередных задач, был уверен Тухачевский.
При этом стремление немцев завоевать сырьевые регионы Украины – Донбасс и Кривой Рог, неизбежно повлекут за собой затяжную войну с СССР, так как Советский Союз слишком силен, чтобы согласиться даже на малейшую территориальную уступку, заявлял маршал. Длительное противостояние Германии и СССР, по мнению Тухачевского, могло вполне превратиться в большую войну с вовлечением на стороне последней Англии и Франции. Именно Украину как главное направление немецкого удара должен рассматривать оперативный штаб РККА, резюмирует Тухачевский.
Стратегический просчет
Вопрос, насколько советский Генштаб сверял свои действия с информацией, полученной из признания Тухачевского, остается дискуссионным. Ведь до начала войны оставалось еще целых четыре года, за которые военно-политическая обстановка как в Германии, так и в СССР могла не раз смениться. Думается, что «План поражения» подвергался тщательному анализу и сверялся с данными, получаемыми по оперативным каналам внешней разведки. Новая информация свидетельствовала, что Германия имеет несколько иное представление о стратегии ведения военных действий против СССР.
В августе 1940 года начальник Генштаба маршал Борис Шапошников представил документ, в котором акцентировал внимание на двух вариантах развития войны: в первом Гитлер с главными силами вторгается через территории Прибалтийского и Западного военных округов, во втором – Киевского военного округа. При этом маршал отмечал, что наиболее вероятным сценарием будет главный удар через Прибалтику и Белоруссию.
Пришедший на смену Шапошникову генерал Кирилл Мерецков предложил свой прогноз начала возможного вторжения Германии, в котором он видел наиболее вероятным удар именно по Украине. Сталин согласился с генералом и поручил военным укрепить позиции Киевского военного округа. При этом Генштаб подготовил два варианта отражения агрессии – на южном и северном направлениях.
Весной 1941 года по агентурным каналам стала поступать информация, что главный удар скорее всего будет нанесен по Прибалтике и Белоруссии, тем не менее в советском Генштабе явно недооценивали силы, с которыми немцы могут вторгнуться на этих направлениях, а потому готовили немедленный контрудар, который, по замыслу стратегов Генштаба, должен был отбросить врага назад. Возможно, над советским генералитетом все еще витал призрак «Плана» Тухачевского, где отмечалось, что сил 130-150 стрелковых дивизий будет достаточно для успешного отражения немецкого нападения.
Как показало начало войны, ожидание главного удара вермахта через Украину оказалось фатальной ошибкой. Как мы знаем, немцы нанесли удар по всему фронту от Молдавии до Прибалтики силами трех армейских группировок. Наиболее мощной была группа армий «Центр», двигавшаяся преимущественно через Белоруссию: она насчитывала в общей сложности 45 дивизий. Для сравнения группа армий «Юг», ударившая по Украине, имела 38 дивизий, а группа армий «Север», вторгшаяся через Прибалтику, была укомплектована всего 27 дивизиями.
Как бы то ни было, но в июне 1941 года расположение РККА во многом соответствовало сценарию, предсказанному репрессированным маршалом. Контратаковать противника так и не удалось, и это несмотря на превосходство в самолетах и танках: немцы очень быстро продвигались вглубь советских территорий, уничтожая аэродромы и места базирования бронетехники. Публицист Константин Романенко полагает, что вина за этот провал во многом должна быть возложена на Жукова, начальника Генштаба, который стал «рабом тактических концепций изменника». Кроме того, Романенко убежден, что преступной была вся предложенная Тухачевским тактика ведения боевых действий. Как показала война, опора на марши легких колесных танков по территории противника и заброска в тыл врага массового десанта оказались бесперспективными играми.
