Как русские в 1091 году спасли Константинополь от турок
1091 год. Константинополь задыхался в клещах. С востока Малую Азию захлестнули турки-сельджуки. С севера, сжигая всё на пути, к стенам подкатывала орда печенегов — они разбили лагерь в одном дне пути от столицы. А с моря подступил пират Чаха — бывший пленник, выучивший у греков флотоводческому искусству и теперь обернувший эти знания против них.
Император Алексей Комнин метался. Он рассылал письма по всей Европе: «Мы предпочитаем быть под властью ваших латинян, чем под игом язычников». Это воззвание потом назовут началом Крестовых походов. Но рыцари соберутся только через пять лет. А помощь была нужна вчера.
Степная дипломатия
Пока западные короли раскачивались, Алексей Комнин сделал неожиданный ход. Он обратился к тем, кого в самом Константинополе считали «дикими язычниками». К половцам. И к русским.
Византийские дипломаты умело использовали давнюю вражду между степными народами. Половцы и печенеги были соседями и конкурентами — их столкновения длились веками. Алексею оставалось лишь подлить масла в огонь. Но этого было мало: нужен был не просто наёмник, а верный союзник. И тогда император, как предполагал историк Фёдор Успенский, обратился к русским князьям.
К тому времени связи Руси с половцами стали тесными — войны перемежались союзами, а союзы — династическими браками. В 1094 году киевский князь Святополк женился на дочери половецкого хана Тугоркана. Этот брачный союз оказался ключевым звеном в дипломатической головоломке, которая вскоре решит судьбу Константинополя.
Русский князь в степном войске
Участие русских дружин в битве 1091 года не отражено в документах прямым текстом. Но историки XIX века, скрупулёзно перебрав византийские хроники, сошлись во мнении: русские были. Василий Васильевский в работе «Византия и печенеги» (1872) впервые высказал эту гипотезу. А Фёдор Успенский в «Истории крестовых походов» (1901) написал уже прямо: «40 тысяч половцев под предводительством Тугоркана и Боняка и отряд русского князя Василька Ростиславича содействовали тому, что печенеги были уничтожены».
Василько Ростиславич — фигура в русской истории мрачная. Позже, в 1097 году, его коварно ослепят Святополк и Давыд Игоревич. Но до этой трагедии он успел прославиться военными походами. В 1092 году он вместе с половцами ходил на Польшу. Его амбиции простирались до Дуная, а близкие связи со степняками, вероятно, передались от отца — тмутараканского князя Ростислава. Василько был своим среди половцев. Его отряд, пусть и небольшой, стал частью той армады, которая двинулась на Константинополь.
День, когда исчез народ
29 апреля 1091 года у холма Левунион союзники встретили печенегов. Итог оказался чудовищным даже по средневековым меркам. Византийская принцесса Анна Комнина, дочь Алексея, напишет позже, что печенеги, «превышавшие всякое число, с женами и детьми погибли в один день».
Византийцы не взяли пленных. Они устроили резню, истребив мужчин, женщин и детей. Геноцид, совершённый за один день. После этой битвы печенеги как самостоятельный народ практически исчезли с исторической сцены. Изредка они появлялись в источниках ещё несколько десятилетий, но уже не как грозная сила, а как жалкие остатки некогда великой орды.
Неожиданные спасители
В историю это событие вошло как «битва при Левунионе» или «избиение печенегов у Эноса». Византия выжила. Империя получила передышку, которая продлилась ещё сто лет — до упадка династии Комнинов в конце XII века.
Когда через пять лет рыцари Первого крестового похода наконец добрались до Константинополя, выяснилось, что империя уже не нуждается в их помощи. Спасли её не крестоносцы, а степняки и русские — те, кого в Европе даже не считали за людей.
Парадокс эпохи. Дикие язычники, с которыми Европа не хотела иметь дела, совершили то, что не смогли бы сделать объединённые армии западных королей. А русский князь Василько Ростиславич, человек трагической судьбы, на короткий миг оказался в центре большой политики — там, где решалась судьба великой империи.
