Анна Сердюкова: как 16-летняя кубанская казачка победила пятерых горцев
Обычно, когда речь заходит о казачках, вспоминают Надежду Дурову — ту самую «кавалерист-девицу», что служила в гусарах и оставила мемуары. Но в пыльных архивах Кавказской войны хранится имя, которое позабыто незаслуженно.
Анна Сердюкова — лабинская казачка, которая в 16 лет сделала то, что не каждому бывалому воину под силу: в одиночку перебила пятерых черкесов, попала в плен, освободилась и вернулась домой с трофеями. И не просто выжила — получила личную благодарность от главнокомандующего. Её история похожа на сценарий голливудского боевика, только это чистая правда XIX века.
Лабинская жемчужина на краю бездны
1840-е годы. Кавказская война в самом разгаре. Лабинская линия — это не просто цепь станиц на южных рубежах империи, а настоящий форпост, где каждый выход за плетень мог стать последним.
В одной из таких станиц жила казачка Анна Сердюкова. Ей было всего 16. Современники описывают её так: рослая, стройная, черноокая, с роскошной русой косой. Строгий отец держал дочь в ежовых рукавицах, несмотря на то что нравы в станице были, мягко говоря, вольными.
Крик брата и кинжал в плетне
Всё случилось обычным осенним днём. Анна вместе с 11-летним братом отправилась на огород за станицей, на самый берег Лабы. Увлеклась уборкой овощей и не заметила, как к ней на всех парах неслись пятеро всадников. Это были черкесы, и цель у них была простая: охота за живым товаром. Молодых казачек угоняли в горы, где их ждало либо рабство, либо участь наложницы.
Анна бросилась наутёк. Бежала по хайвану — узкой дорожке, обнесённой плетнём с терновником. Брат забился в кусты и даже не выстрелил: то ли страх сковал, то ли растерялся.
Один из преследователей, боясь упустить добычу и поднять тревогу, метнул кинжал прямо в спину. Но какая-то неведомая сила — назовите это удачей, инстинктом или охранительным ангелом — отвела лезвие. Кинжал вошёл в плетень аккурат перед лицом девушки. Не раздумывая, Анна выдернула его и тем же движением полоснула налетевшего сзади горца. Клинок прошёл насквозь, и враг рухнул замертво.
Ночь мести и голос крови
Анну схватили, ранили саблей, привязали к спине одного из всадников и увезли за Лабу. Ночью черкесы — уверенные, что девчонка никуда не денется — развели костёр, побросали сёдла и заснули как убитые. Даже не связали пленницу. Но они не знали, с кем связались.
Анна, несмотря на боль и слабость, тихо поднялась. Страх быть схваченной снова придал сил. Она аккуратно вытащила кинжал из ножен главаря и вонзила ему прямо в горло — тот даже не пискнул. Увидев кровь, Анной овладело остервенение. Она схватила шашку и пистолет убитого и принялась рубить спящих. Ещё трое были мертвы, не успев открыть глаза.
Последний всё же вскочил и бросился наутёк, но разъярённая казачка догнала его и выстрелила в упор.
Золотой браслет и вечная тайна
Это была не просто побег — это было взятие военных трофеев. Как и подобает настоящему казаку, Анна, по обычаю, сняла с убитых оружие и добротную одежду, переловила стреноженных коней и, навьючив их добычей, уже утром добралась до родных берегов. Там её и встретил казачий пикет.
Слух о «разъярённой казачке» мгновенно разнёсся по линии и дошёл до самого главнокомандующего на Кавказе, князя Воронцова.
Тот распорядился: выдать храброй станичнице золотую медаль «за храбрость» на Георгиевской ленте, пожизненный пансион в 50 рублей серебром и, что особо ценно, золотой браслет — личный подарок князя.
Что стало с Анной дальше — история умалчивает. Одни говорят, что вышла замуж за сослуживца по Лабинской линии, другие — что посвятила жизнь воспитанию детей и внуков, тихо и смиренно доживая свой век в родной станице. Но одно ясно точно: её имя намертво вписано в анналы казачьей доблести, даже если официальные архивы не очень спешат раздувать эту славную страницу.
