«Они были побеждены!»: что сказал Наполеон про русскую армию после Бородинского сражения

Семь часов утра 7 сентября 1812 года. Солнце только всходит, но воздух уже дрожит от тысяч орудий. На поле у села Бородино сошлись две величайшие армии Европы. Впереди — двенадцать часов ада, десятки тысяч убитых и загадка, которую историки не могут разгадать до сих пор: кто же на самом деле победил в этой кровавой мясорубке?

Парадокс в том, что у этого сражения было два главнокомандующих, но три победителя. Кутузов считал итогом сражения свою стратегическую победу и писал императору Александру I, что французский неприятель «нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами». Наполеон утверждал иное: «Они были побеждены!» — писал он после боя, называя Бородинскую битву своим величайшим сражением, «схваткой гигантов».

Но настоящий ответ на вопрос о том, кто остался на поле истинным победителем, спрятан между строк самого известного признания Бонапарта, сделанного им спустя годы.

Третья оценка Наполеона: мучительное признание

С течением лет громогласное заявление, сделанное сразу после сражения, сменилось более честной и горькой оценкой. Изгнанный на остров Святой Елены, вспоминая свою величайшую кампанию, французский император не скрывал ужаса перед пережитым под Москвой. «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой», — писал он. Бой, который современники назвали самым кровавым однодневным сражением в истории, надломил его Великую армию морально.

И в этом надломе родилась фраза, которая осталась жить в веках, став главным комплиментом, произнесённым врагом в адрес русского солдата. «Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Трудно найти более точное описание того, что случилось на Бородинском поле.

До 1812 года Наполеон сокрушал армии, как ураган. Аустерлиц, Йена, Фридланд — за ним была слава непобедимого полководца. Но под Бородином он столкнулся с противником, которого невозможно было добить. «Из пятидесяти сражений, мною данных, в битве под Москвой французами выказано наиболее доблести и одержан наименьший успех», — так в итоге резюмировал император.

Страх перед «крепостью»: «Русский — это не человек, а крепость»

Интересно, что глубочайшее уважение Наполеона к русскому воину возникло не в мемуарах, а прямо на поле боя. Сохранились свидетельства, что в самый разгар страшного кровопролития, когда французские ядра косили целые шеренги защитников, он дал поразительную характеристику: «Русский солдат – это не человек, а крепость. И эти цитадели надо разрушать пушками».

Это признание стоит многого. Французская армия была лучшей в Европе, её пехота считалась непревзойдённой, артиллерия — смертоносной, а кавалерия — самой отчаянной. Но гвардейцы Наполеона привыкли к лёгким победам, а здесь каждый редут и каждый метр земли приходилось брать с нечеловеческими усилиями, теряя тысячи лучших солдат. Они столкнулись с невиданным упорством. Противник не бежал, отступая в полном порядке, сохраняя боевую структуру даже под огнём.

Что на самом деле случилось 7 сентября

Бородинское сражение стало символом русской военной доблести не потому, что Кутузову удалось сохранить позиции — их пришлось оставить. Французы захватили все ключевые укрепления русской армии и к вечеру оттеснили её с поля битвы. Но они заплатили за это такую цену, что в итоге оказались неспособны преследовать уходящего противника.

«Французская армия разбилась о русскую», — метко заметил участник битвы генерал Алексей Петрович Ермолов. Наполеон не решился ввести в бой свой последний резерв — Старую гвардию, предпочтя сохранить её для будущих сражений. А русская армия, оставив Москву, сохранила свой костяк, свою веру и возможность продолжать войну.

Именно это осознание своей стратегической неудачи, страх перед «крепостью», которую он не смог сокрушить, и выразил Наполеон в своей знаменитой фразе. Великая армия одержала тактическую победу, но русские заслужили славу быть непобедимыми — и в итоге выиграли войну.