Расстрел Колчака: что с ним было не так
В ночь с 6 на 7 февраля 1920 года на окраине Иркутска было покончено с одним из главных лидеров Белого движения. Эту историю каждый знает из школьного курса: адмирала Колчака расстреляли большевики. Обычно на этом разговор и заканчивается. Но если присмотреться к деталям, в событиях столетней давности всплывает столько странностей, нестыковок и прямых нарушений, что история превращается в запутанный детектив.
Казнь под шумок
К началу февраля 1920 года остатки колчаковской армии под командованием генералов Каппеля и Войцеховского вели тяжелые бои на подступах к Иркутску. Красные панически боялись, что Верховного правителя отобьют. К тому же, в самом городе назревало антибольшевистское восстание, на улицах разбрасывали листовки с портретами адмирала. Именно эти обстоятельства — угроза скорого освобождения — стали формальным поводом для немедленной расправы.
За несколько часов до штурма, в 5 утра, адмирала вместе с его премьер-министром Виктором Пепеляевым вывели к реке Ушаковке и расстреляли. Приговор даже не зачитывали. Тела сбросили в Ангару. Но дело было не только в военной угрозе. У красных не было ни времени разбираться с пленниками, ни желания отправлять их в далекую Москву на показательный суд. Решили вопрос на месте.
Неслыханная санкция
Самая главная странность, однако, в том, что с точки зрения советского законодательства этот расстрел был… абсолютно незаконен.
Совет народных комиссаров за три недели до этих событий, 17 января 1920 года, официально отменил смертную казнь в стране. Декрет подписал лично Ленин. Получается, что иркутские большевики, вынося свой вердикт, действовали вразрез с прямым распоряжением центральной власти.
Да, формально приговор был подписан Иркутским военно-революционным комитетом. Но, во-первых, иркутское начальство не имело никакого права торговаться с вердиктами Кремля, а во-вторых, это был скорее способ выгородить Москву. В начале 90-х годов была опубликована секретная директива Ленина: «…местные власти до нашего прихода поступали так и так под влиянием угрозы Каппеля и опасности белогвардейских заговоров в Иркутске». Приказ был дан шифром. Фактически глава государства запретил распространять показательный процесс, требовал молчать, но потребовал ликвидировать адмирала. Прямого приказа не писали, но все понимали: в Москве хотят исчезновения Верховного правителя, но не хотят брать за это официальную ответственность.
Немой вопрос «Почему?»
Если смотреть на ситуацию беспристрастно, то после отмены смертной казни у Ленина не было ни тогда, ни сейчас никакого оправдания держаться за секретные телеграммы. Колчак находился под следствием, но настоящих улик, достаточных для статьи о военных преступлениях, иркутские следователи не нашли. Он был просто политическим противником, которого боялись оставить в живых. Его фигура была слишком значима — известный полярный исследователь, адмирал, Верховный правитель. Открытый суд над ним создал бы опасный прецедент, поэтому выбрали простейший путь — выстрел в затылок.
С момента расстрела в устье Ушаковки прошло больше века. Адмирал до сих пор является нереабилитированным лицом. В 2019 году ФСБ рассекретила дело Колчака, но доступ к нему (как к архивам террористов и военных преступников) так и не открыли. Дело в том, что официальный статус Колчака как «лица, подвергшегося политическим репрессиям, но не реабилитированного», юридически оставляет за красными правоту.
Но если задуматься, главное, что было «не так» в этой расправе — ее циничная незаконность. Расстрел по живому следу, уход от ответственности, желание спрятать концы в воду. Это была не военная необходимость, а политическая боязнь суда. Может быть, именно в этом секрет той странной «незавершенки», которая до сих пор висит в воздухе вокруг этого дела. Фигура Колчака слишком сложна, чтобы ее можно было просто уничтожить выстрелом. А признать свою неправоту — слишком тяжело.
