Кем работали декабристы во время сибирской ссылки
Над восставшими дворянами сгустились сумерки Сенатской площади. Царь расправился с ними жестко, но дело имел с людьми, которых потом историки назовут «цветом нации». Этих блистательных гвардейцев, привыкших к паркетам да балам, отправили в вечную мерзлоту на каторгу. И вот тут-то и случилась главная неожиданность. Бунтовщики и вольнодумцы не сломались и не запили. Вместо этого они… принялись работать. И не просто выживать, а строить, учить и делать деньги. Сибирь тех лет была сродни Дикому Западу — куда там царским чиновникам. Именно здесь несостоявшиеся властители дум проявили себя как жесткие прагматики и созидатели.
Землепроходцы и агрономы
Главная проблема сибирских поселенцев всегда была одной и той же — голод и цинга. Оказывается, до прихода ссыльных тут умели растить лишь капусту с луком. Декабристы же, взявшись за плуг, перевернули уклад. Именно они, сидя на каторге, разбили парники и заставили расти картошку, дыни и даже арбузы за полярным кругом. Академик Бестужев и капитан Торсон прославились не революционными речами, а механическими чудесами — построили самые эффективные в регионе мукомольные и маслобойные заводы. Тизенгаузен устроил в Ялуторовске первый плодовый сад, доказав, что яблони плодоносят даже в лютые морозы. Так благородные дворяне спасали местных жителей от цинги и учили их выживать.
Банкиры и заводчики
Но настоящий капитал заключался в деньгах. Власти строжайше запретили им добывать золото — слишком велик был бы соблазн сколотить состояние. В ответ на это братья Никита и Александр Муравьевы просто открыли банк и перекредитовали всю губернию. Затем они построили мельницу, которая, в отличие от примитивных сибирских, не вставала зимой. Они стали ловить и продавать омуль — и получали до 35% годовых. Это был жесткий капитализм: вместо того чтобы ныть, они создали бизнес-империю на ровном месте. А Матвей Муравьев-Апостол удивил Сибирь, вырастив невиданную там коноплю и введя культуру севооборота.
Врачи и душой, и дипломом
В той глуши каждый лекарь был на вес золота. Среди ссыльных оказались лучшие специалисты. Фердинанд Вольф, прошедший ад, стал штатным врачом тюремного замка. Он буквально зашивал раненых и вытаскивал людей с того света. Другие, не имея диплома, как например Артамон Муравьев, лечили крестьян «вслепую» — и лечили успешно, закупая снадобья на свои же деньги. А Ентальцев, бывший артиллерист, освоил медицину прямо в ссылке и вскоре у его дома выстраивались очереди. Они врачевали не столько профессионально, сколько искренне, заменяя казенные аптеки отчаянной человечностью.
Учителя целого края
Здесь, вдали от столиц, не было ни гимназий, ни просвещения. Декабристы это поняли раньше начальства. Иван Якушкин решил проблему радикально — на 1830-е годы он открыл в Ялуторовске первые бесплатные школы для мальчиков и девочек. В них ломали головы над механизмом, алгеброй и греческим языком. По всей Сибири в этот момент местные Бестужевы и Кюхельбекеры создавали «каторжную академию» (как шутили сами узники) — они преподавали друг другу физику, химию и иностранные языки. Многие декабристы обучали крестьянских ребятишек прямо у себя дома.
Умельцы и искусники
Не стоит думать, что ссыльные только учили и лечили. В перерывах между бунтами они осваивали ремесла с таким усердием, что заткнули за пояс всех мастеровых. Князь Оболенский и Бобрищев-Пушкин стали виртуозными портными. Кюхельбекер превратился в столяра. А Михаил Бестужев и вовсе основал в Забайкалье целую экипажную мастерскую и стал выпускать комфортные безрессорные «сидейки», на которых с тех пор каталась вся Восточная Сибирь.
Рука об руку
Всё это дело потребовало сплоченности. Уже в Чите ссыльные создали «Большую артель» — первый в России потребительский кооператив. Они сбрасывались деньгами, покупали продукты и инструменты сообща, поддерживали больных и слабых. Эта артель была прообразом реального гражданского общества, где всё решалось голосованием, а не чиновничьим приказом. За 30 лет ссылки они превратили дикую окраину в край школ, развитого земледелия и крепкой торговли. Они не перестали быть врагами империи, но стали самыми верными ее слугами — лучшими, каких Сибирь не знала до них.
