«Кровоточащая тайна»: кем на Руси считали того, кто «ранил» покойника
Вот сцена, от которой мороз по коже: в избе лежит покойник. Родня рыдает, священник читает псалмы. И вот мимо гроба проходит человек. И вдруг у мертвеца из носа или изо рта струйкой начинает идти кровь.
Современный человек схватится за сердце и вызовет скорую. А наши предки, глядя на это, не торопились пугаться. Они пристально вглядывались в визитёра. Потому что произошло вот что: покойник сам указал на своего убийцу.
Кровь из носа усопшего при приближении конкретной личности — это был вердикт суда божьего.
«Ордалий» на дому: как труп работал детективом
Вера в то, что тело убитого начинает кровоточить в присутствии виновного, была распространена не только на Руси, но и по всей средневековой Европе. Обычно это называлось «ордалией», то есть «Божьим судом». Когда не хватало улик и свидетелей, правду пытали… железом, водой или, как в нашем случае, мертвецкой физиологией.
Исследователи права пишут, что этот предрассудок был настолько силён, что долгое время входил даже в уголовное законодательство некоторых стран, включая Британию. На Руси процедура выглядела просто и страшно: родственники убитого внимательно следили за всеми, кто подходит попрощаться. Считалось, что таким способом Всевышний карает преступника, выдавая его злодеяние на людях.
Если при тебе из мёртвого носа потекла кровь — ты не гость, ты душегуб.
Свидетельство не хуже понятых
В этой суеверной тяжбе была своя железная логика. На Руси верили, что до тех пор, пока душа не отлетела на небеса или пока не совершилось погребение, у тела сохраняется связь с миром живых. Покойник как бы ждал справедливости.
И вот, когда убийца подходил слишком близко, душа усопшего, терпящая муки, не выдерживала и подавала знак. Кровь символизировала душу или, по крайней мере, жизненную силу. Человек, проливший эту кровь при жизни, заставлял её литься и после смерти. Это был не просто самосуд. Это было возвращение долга природе.
Оборотная сторона: когда «носитель» сам был колдуном
Но есть у этого явления и другая сторона. Помимо приметы об убийце, на Руси кровь из носа у покойника связывали с фигурой самого усопшего. Если у лежащего в гробу вдруг начинала идти кровь, это часто служило признаком «нечистого» покойника. Такого боялись и после похорон.
Считалось, что в упырей (кровососов) превращаются люди, которые при жизни были колдунами, еретиками, отлучёнными от церкви или оборотнями. Считалось, что они по ночам встают из могил и высасывают кровь у спящих. Поэтому посмертное кровотечение расценивалось и как результат вмешательства потусторонних сил, враждебных человеку.
Если у покойника шла кровь, его боялись не меньше, чем живого душегуба. Просто боялись по-другому.
Как крестьяне «разоблачали» преступников
Интересно, что этот «метод» использовался довольно цинично. Если в селе происходило убийство, а подозреваемых было несколько, то их всех выстраивали в очередь к гробу. Не помогло? Подозреваемого могли заставить дотронуться рукой до раны или до лица убитого. Предки верили, что если убийца коснётся жертвы — труп «оживёт»: начнёт шевелиться, истекать кровью, а на руке преступника выступят кровавые пятна.
Страх разоблачения был настолько силён, что, по утверждениям этнографов, иные убийцы сами признавались в содеянном ещё до начала этой процедуры, не выдерживая морального давления. Кого же выявляло это кровавое пятно? Убийцу.
На Руси человека, при приближении которого начиналась посмертная агония, клеймили позором. Скорее всего, его ожидала смерть от рук разъярённой толпы. В глазах средневекового крестьянина он не просто нарушил закон, он нарушил незыблемый порядок жизни и смерти. И даже когда преступника наказывали официально, «Божий суд» с кровоточащим носом оставался для всех неопровержимым доказательством его вины.
