Как японские самураи выживали в советском плену
Закончилась Вторая мировая война, но для сотен тысяч японских военнослужащих она обернулась не возвращением домой, а долгими годами в сибирских лагерях. После разгрома Квантунской армии в плен попало более 639 тысяч солдат и офицеров противника, включая 163 генералов и почти 27 тысяч офицеров. Советское руководство приняло тогда прагматичное, но жестокое решение: этих людей не возвращать на родину, а использовать на восстановлении разрушенного войной хозяйства.
Рассеянные по 30 регионам страны, японцы строили заводы, валили лес, работали в шахтах и на рудниках. Только вот выжить в чужой стране с экстремальным климатом и другим бытом оказалось непросто даже для закаленных воинов.
«Цифры забвения»
Сколько их было и сколько погибло — вопрос до сих пор спорный. Советское МВД в 1956 году отчиталось о 639 776 пленных, из которых умерли 61 855 человек. Япония же настаивает на другом: в плен попало больше миллиона, а домой вернулись лишь 730 тысяч. Кто прав — теперь уже не узнать.
Ясно одно: самая страшная зима пришлась на 1945–1946 годы. Неотапливаемые бараки, отсутствие теплой одежды, голод, тиф и туберкулез делали свое дело. Люди, выросшие в мягком климате, просто не умели выживать при сибирских морозах.
«Битва за рис»
Советских охранников по-настоящему шокировало одно: японцы не умели есть хлеб. Ржаные буханки, пшеничные батоны, которые были основой рациона в СССР, вызывали у них недоумение. Японцы просто не знали, что с ними делать. Основа их традиционного питания — рис. В 40-х годах хлеб пробовали разве что представители элиты. Позже в лагерях стали выдавать немного риса, но порой приходилось обходиться овсом.
«Иерархия в бараке и жертвы»
Даже в плену японцы сохранили строгую субординацию. Офицеры продолжали командовать солдатами, беспрекословно подчиняться и раздавать затрещины. Советских охранников, не привыкших к такой дисциплине, это удивляло.
Но главный шок для русских был другим. Согласно кодексу Бусидо, позор плена можно смыть только харакири. И некоторые действительно решались на это. История знает случай, когда советский хирург спас 96-летнего японца, пытавшегося совершить ритуальное самоубийство. Выжив, тот остался в СССР, принял гражданство и поселился в Калмыкии.
Другие, особенно пилоты-камикадзе, не возвращались домой из страха. В Японии их уже объявили погибшими героями, и возвращение живьем означало бы позор и судебное преследование.
«Голые у колодца и соломенная ширма»
Был в поведении пленных и момент, который приводил в краску советских граждан. Японцы могли запросто мыться голыми у уличных колодцев или водоразборных колонок посреди поселка. Дело в том, что стремление к чистоте у этого народа сильнее стыда. Традиционные общественные бани в Японии не разделяли мужчин и женщин. Увидев бурную реакцию местных жителей, японцы перестали так открыто следовать своим традициям.
Один из пленных, Киути Нобуо, в своих мемуарах с улыбкой вспоминал, как они обустроили отхожее место, просто перегородив угол соломенными циновками.
«Товарищ Сталин пригласил»
В некоторых регионах отношение к пленным было удивительно терпимым. Их расконвоировали, они свободно бродили по поселкам. Жили они в условиях, которые мало чем отличались от быта самих советских людей — тяжело было всем. Сами японцы, как вспоминают очевидцы, говорили: «Меня сюда пригласил поработать товарищ Сталин».
Многие из них после освобождения навсегда остались в России. Кто-то взял русское имя, женился. Солдат Хисао Суговара, например, влюбился в русскую девушку, которая отмыла и приютила его после долгой дороги, и прожил с ней долгую жизнь в Омской области, так до конца и не выучив русский.
Заключение
Выжить в Сибири японцам помогла самурайская дисциплина и природная адаптивность. Но главное — они не были врагами для мирного населения. Их беда и голод были общими, и это заставляло людей смотреть друг на друга без ненависти. Подневольный труд оказался для многих билетом в новую жизнь, а самурайская гордость столкнулась с русской широтой души и победила.
