Бунт на Балтийском флоте : как замполит бросил вызов Брежневу в 1975 году
В ночь на 9 ноября 1975 года в штабе Балтийского флота объявили тревогу. Офицеров поднимали из постелей, будто началась война. Но на самом деле война только начиналась — и внутри самой страны. Новейший большой противолодочный корабль «Сторожевой» самовольно снялся с якоря в Риге и взял курс на Ленинград. За штурвалом стоял не командир, а его заместитель по политической части — капитан третьего ранга Валерий Саблин. Он объявил экипажу, что ведет корабль «звать народ на восстание против застоя».
Это был не пьяный дебош и не попытка дезертирства. Это был идеологический мятеж, поднятый пламенным марксистом-ленинцем, который искренне считал, что советские вожди предали идеалы большевизма. И направлен он был лично против Леонида Брежнева.
Потомственный моряк с партийным билетом
Валерий Саблин родился в 1939 году в семье потомственных моряков. Его дед служил на легендарном фрегате «Паллада», отец — на флоте с 1933 года. Вопрос выбора профессии перед юным Валерием не стоял: только флот. В 1960 году он окончил военно-морское училище имени Фрунзе, почти десять лет служил на строевых должностях артиллеристом на сторожевиках Северного и Черноморского флотов. В 1969 году поступил в Военно-политическую академию имени Ленина, которую окончил в 1973-м.
В армии и на флоте замполитов традиционно недолюбливали: кадровые политработники, как правило, слабо знали корабельные специальности. Саблин был другим. За его плечами была реальная служба, реальное море. Но именно в академии, где он должен был стать «правильным» политработником, с ним и случился кризис мировоззрения.
Саблин был убежденным коммунистом. Он верил в идеи Маркса и Ленина, постоянно читал и конспектировал работы теоретиков. Брат Валерия, Николай, вспоминал, что еще в 1962 или 1963 году тот написал письмо Хрущеву с предложением пересмотреть устав партии. Письмо дальше мурманского обкома не ушло, а сам Саблин получил «хорошую взбучку». «Он мне говорил, что хочет разобраться, что происходит в государстве». Он разобрался. И решил действовать.
Захват «Сторожевого»
8 ноября 1975 года, на следующий день после праздничного парада в честь 58-й годовщины Октябрьской революции, корабли Балтийского флота стояли в Риге. Экипажи отдыхали — ничто не предвещало проблем. «Сторожевой» был жемчужиной флота: скорость 32 узла, автономность 30 суток, экипаж 190 человек, новейшее ракетное и артиллерийское вооружение. Ракеты и боеприпасы, правда, были выгружены на береговые склады — корабль должен был после парада уйти в док.
Вечером Саблин зашел в каюту командира корабля, капитана второго ранга Анатолия Потульного, и доложил: «В помещении поста гидроакустиков происходят беспорядки!» Когда Потульный спустился в рубку акустиков, за его спиной старший матрос Александр Шеин по приказу Саблина задраил тяжелую водонепроницаемую дверь. Командир оказался в ловушке. На столе он обнаружил записку от замполита: «Извини, я не мог иначе. Придем к месту назначения, ты вправе будешь решать свою судьбу сам».
Саблин захватил командование. По внутренней связи он созвал офицеров и мичманов в кают-компанию и объявил: корабль идет в Кронштадт, где состоится выступление по телевидению с изложением новых революционных взглядов. Суть их сводилась к тому, что руководство партии и правительства отступило от идеалов Октябрьской революции. Он предлагал через процедуры прямой демократии очистить партию от «загнивших элементов». Часть офицеров поддержала Саблина, несогласных заперли в каютах. Затем Саблин выстроил команду и обратился к ней с пламенной речью — и предложил не желающим участвовать в мятеже сойти на берег. Среди матросов таковых не нашлось.
Саблин рассчитывал на наивное: ему дадут доступ на Центральное телевидение и радио. Он требовал возможности выступить в эфире радиосети «Маяк» и по телевидению. Он верил, что стоит ему заговорить — и народ поднимется. О том, что «Сторожевой» — это не кафедра в университете, а боевой корабль, а Кремль — не дискуссионный клуб, он, видимо, не думал.
Погоня и приказ «уничтожить любой ценой»
План Саблина рухнул в первые же часы. Офицер-механик Фирсов, отказавшийся участвовать в мятеже, сумел перебраться на соседнюю подводную лодку. Комсорг «Сторожевого» старший лейтенант Фирсов (в разных источниках фигурирует одна и та же фамилия, но, по-видимому, речь об одном человеке) прыгнул за борт, его подобрали моряки с подлодки. Он и сообщил командованию: «На корабле бунт, командир корабля арестован. Мятежом руководит замполит — капитан III ранга Валерий Саблин».
Уже в штабе Балтийского флота начался хаос. Начальник политуправления вице-адмирал Николай Шабликов сидел за столом, сжимая в руках три телефонные трубки, из которых доносились требования немедленно объяснить, что происходит. «Сторожевой» тем временем шел курсом на Ленинград и отправлял радиограммы на имя членов Политбюро.
Когда о мятеже доложили Брежневу, реакция генсека была мгновенной и беспощадной. Он велел уничтожить «Сторожевой» вместе со всей командой. На перехват отправили боевую авиацию и корабли Балтийского флота. Экипажи восемнадцати бомбардировщиков получили приказ об уничтожении цели в Балтийском море. В поставленной задаче говорилось, что иностранное военное судно вторглось в территориальные воды СССР. Лишь в воздухе летчики узнали, что настоящая цель — свой же корабль.
Конец мятежа
«Сторожевой» не дошел до Ленинграда. Утром 9 ноября его настигли корабли и авиация Балтфлота. Саблин приказал лечь в дрейф. По одним данным, он пытался вести переговоры. По другим — понял безнадежность. На корабль высадилась группа захвата. Саблин был ранен и арестован.
Военная коллегия Верховного суда СССР признала Саблина виновным в измене Родине и приговорила к смертной казни. Расстрелян в 1976 году. Ему было 37 лет.
Романтик с оружием в руках
История Саблина — это история человека, который слишком буквально понял то, чему его учили. Он был «последним настоящим коммунистом» в том смысле, что действительно верил в написанное. Он видел коррупцию, разложение номенклатуры, застой — и решил, что долг честного партийца — поднять восстание. Он даже застрелиться не мог, как Томский: он слишком верил в победу.
Но реальность оказалась жестокой. Его не услышали. Его не поняли. Его просто уничтожили — как опасного безумца, как предателя. Хотя, по большому счету, он был предан идее до конца. Просто идея эта к 1975 году уже давно превратилась в свою противоположность.
Спустя годы американский писатель Том Клэнси использовал историю мятежа на «Сторожевом» как основу для романа «Охота за «Красным Октябрем»». Только в книге всё кончилось хэппи-эндом: командир подлодки ушел в США. В реальности всё кончилось пулей и «Коммунаркой». Потому что реальность всегда страшнее вымысла. А бунт замполита Саблина так и остался одной из самых странных и трагических страниц советской истории — историей о том, как человек, воспитанный системой, решил эту систему спасти — и погиб от ее руки.
