«Главная военная преступница Великой отечественной»: как попаласьТонька-пулемётчица
Она расстреливала людей из пулемёта, получая 30 марок за каждый «выхлоп». По одним данным, на её счету больше полутора тысяч жизней. По другим, официально доказанных судом, — 168. Но даже эта цифра не укладывается в голове: женщина, мать, ветеран войны, уважаемая труженица — и хладнокровный палач, добивавшая раненых из нагана. Антонина Макарова, она же Гинзбург, она же Тонька-пулемётчица, 30 лет пряталась от правосудия. И поймали её почти случайно — благодаря братской анкете и удару кулаком на городской площади.
Довоенная жизнь: комсомолка, доброволица, «Анка»
Родилась будущая палач 1 марта 1920 года в смоленской деревушке Малая Волковка. При рождении — Панфилова. Но в школе учитель записал её как Макарову: на вопрос «чья ты?» девочка ответила «Макарова» — по имени отца. Бюрократическая ошибка, которая через десятилетия спасёт ей жизнь. Ведь сотрудники КГБ будут искать Макарову по семейным связям — а связи-то были у Панфиловых.
После школы — Москва, работа вязальщицей на трикотажной фабрике, потом официанткой в столовой. Войну встретила 19-летней девушкой и, как многие, пошла на фронт добровольцем — санитаркой. Осенью 1941 года оказалась в Вяземском котле — одной из самых страшных мясорубок начала войны. Части Западного фронта попали в окружение, сотни тысяч погибли и попали в плен.
Антонина выжила. Вместе с солдатом Николаем Федчуком они несколько месяцев блуждали по лесам. Потом Федчук ушёл к семье, а она осталась одна. Добралась до посёлка Локоть Брянской области — «столицы» так называемой Локотской республики.
Локотская республика: работа палачом
Локотская республика — это русское коллаборационистское образование, созданное нацистами на оккупированной территории. Местные полицаи и немецкие власти ловили партизан, коммунистов, подпольщиков и их семьи. Казни были поставлены на поток.
Макарову задержал патруль, привели в полицию. Сначала она служила во вспомогательной полиции, избивала пленных. Начальство оценило старания и выдало пулемёт. Идея была циничной: пусть советская девушка расстреливает своих же — руки пачкать не надо, и врага это деморализует.
Первый раз она стреляла пьяной — не могла нажать на спуск. Потом алкоголь уже не требовался. Казни вошли в привычку. Обычно за один раз расстреливала 27 человек — ровно столько вмещала тюремная камера. Приговорённых ставили цепочкой лицом к яме, выкатывали пулемёт. Она становилась на колени и стреляла, пока все не падали. Раненых добивала из нагана.
Иногда проводила по три расстрела за день. После расстрелов снимала с трупов понравившуюся одежду. За каждый расстрел получала 30 марок. Позже на допросах объясняла: «Все приговорённые к смерти были для меня одинаковые… Я не знала тех, кого расстреливаю. Поэтому стыдно не было». И ещё: «Мне казалось, что война спишет все. Я просто выполняла свою работу».
Партизаны объявили на неё охоту, но поймать не удавалось. В 1943 году, когда Красная армия приближалась к Локтю, Макарову отправили в концлагерь. И там она совершила главный в своей жизни манёвр.
После войны: ветеран, мать, образцовая труженица
В концлагере Антонина подделала документы и выдала себя за медсестру. После освобождения устроилась в госпиталь, где познакомилась с раненым солдатом Виктором Гинзбургом. О своём прошлом рассказывала скупо: воевала, попала в плен, работала на немецком заводе. Ни слова о пулемёте и яме с трупами.
В 1945 году вышла замуж, в 1947-м официально оформила брак. Взяла фамилию мужа и навсегда похоронила имя «Макарова». Семья жила в Калининградской области, потом переехала в белорусский Лепель. Антонина устроилась контролёром на швейную фабрику, получила квартиру. Вела примерный образ жизни, пользовалась льготами ветерана войны.
В Лепеле её знали как уважаемую труженицу и заслуженного ветерана. Родила детей, мечтала о внуках. Никто из близких, друзей и коллег не знал, кем она была на самом деле. 30 лет — целая жизнь — она пряталась на виду у всех.
Как нашли: случайность, кулаки и братская анкета
В 1976 году в Брянске произошла сцена, которая запустила цепную реакцию. Некий мужчина на площади накинулся с кулаками на прохожего, узнав в нём бывшего начальника локотской тюрьмы Николая Иванина. Иванина задержали. На допросах он вспомнил, что палачом в тюрьме работала женщина по фамилии Макарова, москвичка.
Оперативники проверили всех москвичек с фамилией Макарова — никто не подходил. Казалось, след потерян навсегда. Но тут помогла очередная случайность. Брат Антонины, заполняя анкету для выезда за границу, указал, что в Белоруссии у него проживает родная сестра. Следователи КГБ обратили на это внимание.
За Антониной Гинзбург установили негласное наблюдение. Бывшим заключённым Локотской тюрьмы показали фотографию — они опознали в ней Тоньку-пулемётчицу. Когда сомнения отпали, женщину задержали. На допросах она призналась почти сразу. Но раскаяния не было. «Её никогда не мучили угрызения совести», — писали следователи. «Она воспринимала казни как издержки военного времени».
Суд и казнь
20 ноября 1978 года Брянский областной суд приговорил 59-летнюю Антонину Гинзбург к расстрелу. На суде она оставалась спокойной и была уверена, что её оправдают или хотя бы сократят срок. «Война же была… А сейчас у меня глаза больные, операция нужна — неужто не помилуют?» — говорила она.
Не помиловали. Прошения о помиловании были отклонены. В СССР в послесталинскую эпоху смертную казнь в отношении женщин практически не применяли — обычно заменяли на 15 лет тюрьмы. Но для Тоньки-пулемётчицы сделали исключение. Она стала одной из трёх женщин, расстрелянных в СССР после смерти Сталина. 11 августа 1979 года приговор привели в исполнение.
Вместо заключения
История Тоньки-пулемётчицы — это не просто криминальная хроника. Это история о том, как война ломает людей. Девушка, пошедшая на фронт добровольцем, мечтавшая быть похожей на Анку-пулемётчицу из «Чапаева», стала палачом для полутора тысяч своих соотечественников. Она не считала себя виноватой — для неё это была просто работа, за которую платили.
Её искали 30 лет. Нашли благодаря случайности. И даже на скамье подсудимых она так и не поняла, за что её судят. «Жизнь так сложилась», — говорила она следователям. Но жизнь — это всегда выбор. И Тонька-пулемётчица выбрала пулемёт, 30 марок и яму с трупами. А расплачиваться пришлось спустя три десятилетия — в полном одиночестве, под прицелом того же оружия, которым когда-то убивала других.
