Гибель Сергея Лазо: что на самом деле случилось с героем Гражданской войны
Сергей Лазо — фигура для отечественной истории знаковая. Дворянин, порвавший со своим классом, офицер Императорской армии, ставший красным командиром, и, наконец, мученик, якобы заживо сожжённый в топке паровоза. Эта картина — пламенный революционер, гибнущий в пламени, — десятилетиями служила одним из самых ярких символов Гражданской войны. «Бьется в тесной печурке Лазо», — распевали старшеклассники позднесоветского периода. Но так ли всё было на самом деле? Или за красивой легендой скрывается куда более прозаичная, а оттого более трагичная правда?
Дворянин из Бессарабии, ставший «Дон Кихотом революции»
Сергей Георгиевич Лазо появился на свет 7 марта 1894 года в Бессарабии, в старинной дворянской семье молдавского происхождения. Окончив Кишинёвскую гимназию, он поступил в Петербургский технологический институт, а затем — на физико-математический факультет Московского университета. Казалось, его ждала блестящая карьера учёного или инженера. Однако революционные идеи, бродившие в студенческой среде, увлекли молодого человека.
В 1916 году Лазо мобилизовали в армию. Империя, истекая кровью, спешно готовила новых офицеров — так студент оказался в Алексеевском пехотном училище, из которого вышел прапорщиком, а вскоре стал подпоручиком. Служить его определили в 15-й Сибирский запасный стрелковый полк в Красноярске. Здесь он быстро сблизился с политическими ссыльными и вступил в партию эсеров. Солдаты, чувствовавшие в нём своего, избрали прапорщика Лазо своим командиром. 4 марта 1917 года под его командованием был арестован царский губернатор Яков Гололобов. «Гарнизон — в руках прапорщика Лазо», — докладывали в Иркутск представители Временного правительства.
Летом 1917 года Красноярский совет отправил Лазо делегатом в Петроград на I Всероссийский съезд Советов. Именно там, услышав речь Ленина, он окончательно переметнулся к большевикам.
В годы Гражданской войны Лазо становится командующим войсками Забайкальского фронта, а затем уходит в партизанские отряды Приморья. Даже враги отмечали его решительность и личную храбрость. Атаман Семёнов пообещал за голову Лазо крупную денежную награду. К 1920 году Лазо был уже не просто командиром, а одним из руководителей большевистского подполья на Дальнем Востоке, членом Дальневосточного бюро ЦК РКП(б). 31 января 1920 года восстание во Владивостоке завершается успехом, Лазо становится заместителем председателя Военного совета Временного правительства Дальнего Востока.
«Варфоломеевская ночь»: арест
В регионе, однако, помимо красных и белых, присутствовала ещё одна сила: японские интервенты. До падения власти белых во Владивостоке они заявляли о своём нейтралитете, но выход большевиков на первые роли их явно не устроил. Поводом для вмешательства японцев стал так называемый Николаевский инцидент, в ходе которого стычка партизан с японским гарнизоном в марте 1920 года завершилась полным разгромом последнего.
В ночь с 4 на 5 апреля 1920 года японские войска нанесли внезапный удар по позициям красных во Владивостоке. Это был настоящий террор, вошедший в историю как «варфоломеевская ночь». Сил для активного сопротивления было недостаточно. Лазо был арестован японцами вместе с двумя другими членами Военного совета — Алексеем Луцким и Всеволодом Сибирцевым. Последний раз под стражей во Владивостоке их видели рано утром 9 апреля. Дальнейшее покрыто мраком.
Топка, которая не сожгла
Хрестоматийная версия, знакомая каждому советскому школьнику, гласит: на станции Муравьёво-Амурская (ныне — станция Лазо) большевиков сожгли в топке паровоза. Причём Лазо, по самой пафосной версии, сожгли живьём, а его товарищей сперва расстреляли. Данная версия основывалась на показаниях некоего анонимного железнодорожника, якобы опознавшего Сергея Лазо за минуты до смерти. Как утверждалось, он оказал сопротивление и его оглушили, после чего бросили в огонь в бессознательном состоянии.
Однако эта красивая, но жуткая легенда не выдерживает столкновения с фактами. Главный аргумент скептиков — технический. Отверстие паровозной топки, в которую якобы поместили человека, было крайне малым. В последнем издании «Истории Дальнего Востока России» указывается, что его размеры составляли всего 64 на 45 сантиметров. Просунуть в неё взрослого мужчину живым — задача, граничащая с невозможностью. Скорее всего, тело могли запихнуть в топку уже после расстрела, чтобы скрыть следы преступления, но это была бы не казнь, а глумление над трупом.
Итальянский журналист и японский след
Существует и альтернативная версия гибели Лазо, которая выглядит куда более правдоподобной. Ещё в 1920 году итальянский журналист Клемпаско, сотрудник газеты «Japan Chronicle», передал сообщение о том, что Лазо был расстрелян на мысе Эгершельд во Владивостоке, а его труп сожжён. Согласно этой версии, японцы не стали передавать столь важного пленника белогвардейцам, а сами расправились с ним.
Советский краевед, изучая архивы, обнаружил свидетельства, что легендарный революционер был расстрелян на Эгершельде под именем прапорщика Козленко. В 1945 году, после вступления советских войск в Маньчжурию, СМЕРШ арестовал бывшего казака из отряда Бочкарёва. На допросе тот рассказал, что в апреле 1920 года участвовал в оцеплении во время массовых расстрелов на Эгершельде. Среди казнённых он опознал Лазо, которого белые знали как «прапорщика Козленко». По словам казака, японские офицеры присутствовали при расстреле, но не вмешивались — они лишь холодно наблюдали за расправой. После казни тела расстрелянных, в том числе и Лазо, были сожжены прямо на месте.
Для японцев Лазо был не просто большевиком, а организатором партизанского движения, нанёсшего серьёзный урон их войскам. Он был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых или даже передавать союзникам-белогвардейцам.
Легенда, ставшая крепче правды
Споры о том, как именно погиб Сергей Лазо, не утихают до сих пор. Директор Института истории Дальневосточного отделения РАН Виктор Ларин прямо заявлял, что историками не доказано, что события происходили именно так, как описано в канонической версии. Он отмечал, что обществу в то время нужны были такие мифы, и оно их создавало. И действительно, образ героя, горящего в топке паровоза, был слишком хорош для советской пропаганды, чтобы от него отказываться. Это был символ несгибаемой воли, преданности идее и готовности к самопожертвованию.
В Уссурийске до сих пор стоит памятник — старый паровоз Ел−629, в топке которого, по легенде, и погиб Сергей Лазо. Делали это в такой спешке, что до сих пор точно неизвестно, в паровозе №627 или №628 сожгли Лазо, Сибирцева и Луцкого. Но важен не номер паровоза. Важно то, как миф оказался сильнее фактов.
Возмездие
Атаман Григорий Семёнов, обещавший награду за голову Лазо, от своей судьбы тоже не ушёл. После окончательного поражения в России он перебрался в Японию, откуда переехал в марионеточное государство Маньчжоу-Го. В августе 1945 года в ходе советско-японской войны Семёнов был захвачен бойцами Красной армии. 30 августа 1946 года он был приговорён к смертной казни через повешение. В тот же день приговор был приведён в исполнение.
С уверенностью можно утверждать одно: Сергей Лазо действительно погиб от руки врагов, до конца оставаясь верным идее, которой служил. Был ли он заживо сожжён в паровозной топке или расстрелян на мысе Эгершельд — сути это не меняет. Он был не символом, а живым человеком — командиром, арестованным и расстрелянным в ходе жестокой Гражданской войны. А легенда о сожжении в топке паровоза осталась тем, чем она и была изначально, — пропагандистским мифом, в котором правда переплелась с вымыслом так тесно, что отделить одно от другого уже невозможно. Да и нужно ли?
