Русские гаремы: чем они отличались от мусульманских
При слове «гарем» воображение рисует восточные дворцы, мраморные фонтаны и покорных одалисок, заточённых за высокими стенами. Но на Руси тоже существовали свои «гаремы», правда, назывались они иначе, и устроены были куда сложнее и мрачнее восточных прототипов. Русский терем — а именно так называлась женская половина боярского дома — был не просто местом уединения, а сложным социальным институтом, который прошёл путь от языческого многожёнства до крепостного произвола. Он отличался от османских гаремов и принципами формирования, и статусом женщин, и самой философией затворничества.
Княжеские и боярские терема
Древнерусские князья до крещения не чурались многожёнства. «Повесть временных лет» сообщает, что князь Владимир Святославич, будучи язычником, имел не только семь жён, но и несколько сот наложниц, разбросанных по разным городам. В Вышгороде их числилось 300, в Белгороде — тоже 300, а в Берестове — ещё 200. Понятно, что цифры эти, скорее всего, преувеличены летописцем, который проводил параллель с библейским царём Соломоном, но сам факт многожёнства у славянской знати не вызывает сомнений.
Арабский путешественник Ибн Фадлан, побывавший в землях русов в X веке, описывал знатного руса, который возлежал на роскошном ложе в окружении сорока девушек, предназначавшихся «для его постели». В языческой Руси количество жен и наложниц было прямым показателем статуса и богатства мужчины: каждый содержал столько женщин, сколько мог прокормить. При этом дети от наложниц и законных жён, вероятно, не сильно разнились в правах — сам князь Владимир был сыном рабыни Малуши, что, впрочем, не помешало ему занять киевский престол.
С принятием христианства институт многожёнства формально ушёл в прошлое, но терема как женская изолированная половина сохранились. Вопреки расхожему мнению, слово «терем» не имеет отношения к арабскому «харам» («запретный») — оно происходит от греческого τέρεμνον, означающего «дом» или «жилище». Однако по сути своей терем выполнял ту же функцию, что и мусульманский гарем: защищал женщину от внешнего мира и, как выразился один английский современник, позволял мужу «быть уверенным, что она не у чужого бока».
Жизнь боярышни в высоком тереме была замкнутой. Светлицы имели маленькие окна, освещались лучиной. Даже в богатых домах женщины спали не на кроватях, а на лавках или ларях, на «подголовках» со скошенной крышкой, служивших одновременно хранилищем драгоценностей. Спальня, светлица да внутренний дворик для прогулок — вот и всё пространство, доступное знатной женщине.
Однако нельзя преувеличивать масштабы этого затворничества. Оно касалось лишь узкой прослойки самых зажиточных бояр и княжеских фамилий. Обычные горожанки жили не в теремах, дни проводили в хлопотах на торгу и по хозяйству. Терем был привилегией, а не обязанностью всех русских женщин.
«Серальки»: крепостные гаремы помещиков
Самая мрачная и, пожалуй, самая русская разновидность «гарема» появилась после юридического оформления крепостного права. Помещики, обладавшие безграничной властью над своими крестьянами, могли создавать гаремы из крепостных девушек по своему усмотрению. Такие «гаремы» получили почти официальное название «серальки» — от французского sérail (дворец султана, гарем).
Если в османском гареме отбор наложниц был строгим и системным, то русские помещики руководствовались исключительно личными прихотями. В «серальки» попадали девушек насильно, не спрашивая ни их согласия, ни мнения родных. Муж или отец девушки не имели права возражать барину — сопротивление могло стоить им здоровья или даже жизни.
Особенно чудовищными выглядели гаремы генерал-лейтенанта Льва Измайлова, который держал 30 крепостных девушек «мал мала меньше» в настоящем остроге: на окнах были решётки, выпускали их редко, под надзором охраны. Свидания с родными запрещались. Барин брал в наложницы малолеток — тех, что «обещали стать красавицами», а сопротивлявшихся жестоко наказывал. В ходе расследования, начатого по личному повелению Александра I, выяснилось, что Измайлов насиловал даже собственную дочь, которой было всего восемь лет.
У помещика Виктора Страшинского одновременно было 500 наложниц — он мог позволить себе такое количество благодаря богатству и безграничной власти. Помещик Иван Вульф уехал в деревню, оставил жену и завёл гарем из крепостных, родив от них больше дюжины детей. Детей этих воспитывала законная жена, а барина они, по сути, не интересовали.
«Серальки» быстро надоедали помещикам. Девушку могли «выкинуть» из гарема, когда она теряла привлекательность, и набрать новых. И в этом была злая ирония судьбы: для крестьянки исключение из гарема означало обретение свободы — повторно её в «серальки» уже не брали.
Русские в османском гареме
Интересно, что сами русские женщины в османских гаремах практически не встречались. Самая известная «русская» в гареме Сулеймана Великолепного — это Роксолана, которую в сериале «Великолепный век» изображают чуть ли не символом славянской красоты. Однако, по мнению историков, она была родом не из Великой Руси, а из Западной Украины (тогда — Речи Посполитой).
Причин, по которым русских девушек не брали в султанские гаремы, было несколько. Во-первых, после XVI века захватить русскую пленницу стало практически невозможно — южные границы Руси укрепили засечными чертами и крепостями с сильными гарнизонами. Во-вторых, русские женщины славились своенравным и свободолюбивым характером: удержать такую в неволе было делом крайне сложным. В-третьих, Османская империя начала побаиваться растущей мощи России — забирать в гарем девушку из такой державы значило рисковать вызвать серьёзный дипломатический скандал. Ну и эстетический момент: султаны предпочитали смуглых черкешенок и грузинок, а не светловолосых славянок.
Отличия от восточного гарема
Подведём итоги. Главное отличие русского терема от мусульманского гарема — его элитарность и добровольность (в боярском варианте). Восточный гарем был огромной машиной: девушки попадали туда из разных концов света, проходили строгий отбор и обучение, а их главной целью было родить наследника. В русском же тереме жили законные жёны и дочери князей и бояр — их не покупали и не похищали, они происходили из знатных родов. Затворничество было не столько способом контроля над сексуальностью, сколько формой защиты чести и добродетели.
Второе отличие — иерархия и роль женщин. В османском гареме наложница могла стать женой султана, влиять на политику (как та же Роксолана). Русская боярышня, заточённая в тереме, была лишена любой политической роли — её существование было сугубо приватным и пассивным.
Третье, самое чудовищное отличие — крепостные «серальки». Это был сугубо русский феномен, порождённый крепостным правом. В Османской империи наложниц в гарем набирали по строгой системе, но их статус был чётко определён; в России же помещик обладал абсолютной властью над жизнью и телом крепостной, и ни закон, ни церковь не могли его ограничить. «Серальки» были не институтом, а формой личного произвола.
Закончилось теремное затворничество только при Петре I, который в рамках борьбы с «архаичными привычками» запретил держать женщин взаперти и обязал бояр соблюдать супружескую верность. А вот крепостные гаремы существовали вплоть до отмены крепостного права в 1861 году — как страшное напоминание о том, что любая традиция, лишённая религиозного или юридического стержня, легко превращается в инструмент насилия.
